Перпетуум кобиле

Денег не ожидалось ни с какой стороны. Веня в который уже раз мрачно перечитывал злополучное письмо из “социаламта”. Из письма следовало, что этот зловредный “социал”, в соответствии с каким-то зловредным параграфом их зловредного закона о соцпомощи, в этой самой соцпомощи отказал напрочь.

Видите ли, по их просвещенному мнению, Веня не предпринял всех исчерпывающих мер по трудоустройству. И вот “социал” радостно стряхивал его со своей шеи, на которой так уютно сиделось все эти считанные месяцы, что Веня болтался после исключения из беруфсшуле за тихие успехи и громкое поведение. Подумаешь, срок! Этих месяцев-то прошло то ли полтора, то ли от силы два. Десятка. И что теперь?

От скорбных мыслей отвлек звонок в дверь.
– Что грустишь, Веник? – беззаботно спросил вошедший приятель.
– Да вот, – кивнул хозяин на топорщившуюся на столе гармошку письма, -фройндлихен грюс получил из социала.
– Никак на зимнюю одежку отказались забашлять?
– Да если б на одёжку, – досадливо махнул рукой Веня. – Вообще с довольствия сняли. Крутись теперь, как хошь. Ума не приложу что делать: к десятому числу миту вносить, а у меня, кроме пустой стеклотары – ни шиша. В поломои идти, что ли?
– Ну-ка, дай взглянуть, – приятель потянулся к письму, а прочитав, от души посочувствовал: – Да-а, крепко они тебя…

Закурили.
– И что теперь делать? – задал Веня риторический вопрос.
– Думать надо, – глубокомысленно изрек приятель, затягиваясь, – что ты там насчет секса говорил?
– Какого секса? – вытаращился Веня, – ты что? Секс тут один – меня социап поимел от души.
– Ну, не все ж коту масленица, – философски заметил приятель. – Сперва – ты их, теперь – они тебя. Нет, что-то ты насчет секса ляпнул, потому сходу мыслишка у меня и мелькнула. Вспомни, чего о сексе сказанул?
– Совсем у тебя крыша съехала, – покрутил головой Веня, – я говорю, что одна у меня дорога теперь – в поломои подаваться. А ты – как в пословице: “голодной куме одно на уме”, кобель несчастный! Поломои – это про пол, по которому ходишь, а не тот, по которому ты вечно страдаешь!
– Темнота же ты, Веник, – пожал плечами приятель, – ассоциативное мышление у тебя отсутствует. Слыхал про такое? Поломой – пол, пол – секс, секс – бабки, а бабки – это как раз то, что тебе сейчас надо. Марок двадцать найдешь?
– На двадцать марок только с зеркалом секс и поимеешь, – огрызнулся Веня, – да и то – не особо приглядываясь.
– Ну ты и чу-укча! – разочарованно протянул приятель, – я предлагаю заняться секс-индустрией! Интернет тебе еще не отключили за неуплату? Вот по нему и задвинем рекламу, а там – только бабки успевай огребать. Слушай сюда!

Терпеливо выслушав, Веня тяжко вздохнул:
– Ты такое “динамо” и в занюханной Хацапетовке не прокрутишь! Даже там народ соображает насчет “пирамид”. А тут кого ловить? Наших? Да они за копейку, вернее – за пфенниг, скорее удавятся, чем подпишутся на твое предложение!
– Наши мне не то что даром – с приплатой не нужны! – снисходительно возразил автор идеи, – мой проект рассчитан исключительно на коренное население. Причем – не ниже, чем на представителей среднего класса. Белые воротнички, так сказать.
– Ага, – покивал Веня, – эти воротнички так нагрузят, что аккурат по горло и хватит. Кстати, а с чего ты насчет двадцати марок спросил?
– А с того, – приосанился тот, – что в Германии за регистрацию частной фирмы нужно отстегнуть всего 40 марок. На двоих – по двадцатке. Вот моя доля, – он небрежно бросил на стол сложенную вчетверо купюру, – я уже и рабочее название придумал.
– И как назовем твой гениальный проект? – хмыкнул Веня.
– Перпетуум Кобиле.
– Че-ево? – вторично за короткое время глаза Вени полезли на лоб, – ну, препетуум мобиле, положим, я знаю – вечный двигатель. А кобиле – это что?
– Темнота! – покровительственно похлопал его по плечу приятель, – ты ж меня назвал кобелем? Вот и название проекту готово, облатыненное только. В смысле, с уклоном в латынь – Кобиле, с ударением на первый слог. А фирму нашу назовем какой-нибудь аббревиатурой. Ты, пока не вышибли, студенческий кредит на учебу получал? Получал. Как тот кредит назывался? Правильно, ВаfoeG. А у нас будет не ВаfoeG, а SMifoeG. Въехал?
– Нет, – честно признался Веня, – да и чего мы рекламировать-то станем?
– Как чего? Исходя из названия лавочки и моей идеи насчет секс-индустрии – новинку рынка: негнущиеся презики.

Отойдя от колик, согнувших его пополам, Веня слабым голосом уточнил:
– Отвердителем смазывать будем, Ньютон? Чувствую, пока ты ко мне шел, тебя не яблоком – тыквой шарахнуло!
– Объясняю вторично для тупых, – терпеливо начал приятель, – регистрируем фирму. Затем через Интернет задвигаем рекламу продажи негнущихся презиков по цене ниже обычной. “Белые воротнички” на это клюют и благополучно перечисляют капусту на наш счет. А мы им заместо заказа – ласковое письмо на фирменном бланке. И в этом письме, с мешком извинений и прочими ляйдер, доходчиво объясняем: извиняйте, но ваш заказ по техническим причинам исполнить никак невозможно. Зато, как честные торговцы, мы даем вам письменное согласие, что свои денежки по предъявлении этого письма вы сами можете снять с нашего счета в любой удобный вам момент. Причем, в двойном размере. Так сказать – в возмещение морального ущерба.
Увидев, что Веня хочет перебить, приятель предостерегающе выставил ладонь и продолжил:
– Не дергайся, ни копейки не придется возвращать! И по очень простой причине: ни одна живая душа, разве что – за каким редким исключением, не станет взыскивать с нашей артели ни гроша! Ведь это самое SMifoeG расшифровывается как Sexuellminderheitsfoerderungsgesellschaft. По-русски – Товарищество поддержки сексуальных меньшинств. В рекламе мы это название пишем сокращенно, а на бланке – полностью и золотыми буквами. Какой же нормальный мужик от такого Товарищества “капусту” затребует? Усек?
– А лицо намнут? – опасливо спросил Веня.
– Ну, издержки производства, – меланхолично развел руками тот.
– Двигай отсюда, двигатель торговли, – мрачно посоветовал Веня, – мне спокойней в поломои подаваться.
– Как знаешь, – обиделся автор идеи, сгребая со стола двадцатку, – я как лучше хотел…

Дождавшись, когда внизу хлопнула дверь подъезда. Веня вытряхнул из кошелька все деньги и принялся считать. Сорок марок набралось. “Кто не рискует – тот не пьет шампанского…”

* * *
   – По-немецки читаете? – глянул из-под очков клерк, бегло просмотрев разложенные на столе бумаги для регистрации.
– Натюрлих, – разулыбался Веня.
– Читайте, – клерк любезно придвинул к нему внушительный фолиант.
– Спасибо, – быстро ответил тот, вставая. – Бумаги позвольте забрать?
– А надо? – лицо клерка излучало радушие.
– Пожалуй, что нет, – буркнул несостоявшийся фирмач. – Шёнен абенд!
– Чю-уз, – пропел клерк, убирая со стола фолиант с коротким – в одно слово -названием на обложке.
На русский название переводилось длинней, но тоже не особо веселяще: Уголовный кодекс.

Leave a Reply