Пелагея | Жизнь как чудо

«Мне уже 20, и это ужасно. У меня никогда не было синдрома талантливого ребенка, но мне часто говорили: «Ты же понимаешь, что, когда вырастешь, никому нужна не будешь!» Взрослые дяди очень любили такие вещи говорить. А по мне — ну и ладно, ну и пожалуйста», — Пелагея говорит очень быстро, живо, изображая какие-то моменты в лицах и заразительно смеясь. «Но этот осадок, что я такая маленькая и все на это скидку делают, остался. Ведь теперь, если я где-то дам маху, скидку на то, что я такая маленькая, с ямочками, никто уже делать не будет».

Ее жизнь — это одна фантастическая история. Музыкальный вундеркинд из Новосибирска, Пелагея вышла на сцену в возрасте четырех лет, в девять стала победительницей телеконкурса «Утренняя звезда» и участницей международной программы ООН «Новые имена планеты». Маленькая девочка, возвращавшая русским народным песням кристальную чистоту и искренность, не могла не привлечь к себе внимания. В одиннадцать Пелагея уже поет на встрече президентов перед Гельмутом Колем, Жаком Шираком и Борисом Ельциным, который аж прослезился от избытка чувств. Казалось бы, дорога официальной певицы и участницы всех сборных концертов звезд российской эстрады ей открыта. Но у Пелагеи оказываются несколько иные интересы, возможно, обусловленные тем, что с детства она дышала совсем другим воздухом. Мало кто знает, что первые шесть лет своей жизни она вместе с мамой и отчимом, художником-авангардистом, прожила в Питере, в домах под снос, в том числе и на Пушкинской, 10, легендарном оплоте неформального советского искусства. В 14 лет Пелагея организовывает собственную группу, носящую ее имя, и начинает играть фолк уже в современном, актуальном контексте.
Нет, ее до сих пор продолжают приглашать на официальные, президентские мероприятия, но как артистка Пелагея находится скорее в секторе альтернативной музыки, где-то рядом с группой 5’Nizza, кстати, ее большими друзьями. И от этого ее феномен становится еще интереснее. На новом альбоме Пелагеи «Девушкины песни» можно обнаружить самые неожиданные вещи: лирические русские народные, в рамках одной песни соединенные то с алжирской песней, то с «Утром» Грига или арией из «Нормы» Беллини, и даже версию песни покойной героини русского рока Янки Дягилевой, с которой дружила ее мама.

Мамина дочка

Пелагея не раз оказывалась на распутье, требующем решать, как распорядиться своим волшебным голосом с рабочим диапазоном в три с половиной октавы. Сама Галина Вишневская настойчиво звала ее в оперу, которой в этом случае Пелагее пришлось бы посвятить себя целиком. Когда она была поменьше, вокруг коршунами кружили продюсеры, готовые сделать из нее звезду в стиле Надежды Бабкиной.
«Я не хочу, чтобы “Пелагея” стала группой, на которой делают деньги. Нас устраивает ситуация, что мы ни от кого не зависим и нет никаких инвестиций в нас, которые мы должны отрабатывать “чесом”. Хотя я не могу сказать, что делаю музыку не для всех. Это вообще сложная тема. С одной — не хочется идти на серьезные компромиссы, а с другой стороны, петь на табуретке перед зеркалом или в лучшем случае перед 50 людьми в клубе, который специализируется на фольклорной музыке, я тоже не хочу. Хочется золотой середины, которая у нас в стране пока невозможна».
Тем не менее, как бы не существуя для отечественного шоу-бизнеса, не имея ротаций (только «Наше радио» недавно решилось поставить пару песен в эфир), Пелагея успешно выступает. В конце прошлого года легко собрала «Октябрьский» в Петербурге.
Все это время Пелагеей занимается ее мама, Светлана Ханова, театральный режиссер по образованию.
— Вы вместе живете, вместе работаете, но существует же пресловутый конфликт отцов и детей, когда молодому человеку кажется, что все, что говорят родители, неправильно.
— Дело в том, что она всегда была для меня авторитетом не только как мама, но и как человек. Мы всегда жили вдвоем, и она была для меня и мама, и папа, и брат, и сестра. Она очень хотела ребенка, хотела быть хорошей мамой. Это ни в коем случае не реализация ее невоплощенных амбиций. Она состоялась как творческая единица задолго до моего рождения. У нас, конечно, бывают производственные конфликты. Если бы мы не работали вместе, конфликтов у нас вообще бы не было. Мы не ругаемся по поводу каких-то бытовых мелочей. Я ей все рассказываю, у нас дружеские отношения. Плюс я была спокойным ребенком, у меня не было этого дикого переходного возраста, я не устраивала скандалы, не уходила из дома. Подрост-ку ведь надо как-то себя реализовать, а мне это было не нужно, я уже понимала, чем занимаюсь и чем буду заниматься. Я доверяю маме очень во многих вопросах.

Вампирский дискурс

Жизнь сводила Пелагею со множеством знаменитых и интересных людей, принадлежащих к совершенно разным, не пересекающимся мирам.
— Я очень увлекающийся человек, и когда, познакомилась, например, с Гришковцом, чуть не плакала и слова не могла сказать, как самая настоящая дура. А что было, когда меня познакомили с Пугачевой Аллой Борисовной! Я смотрела на нее как кролик на удава. У человека такой взгляд, такая энергетика, что ты понимаешь, какой ты маленькиймаленький, а перед тобой такой огромный человек. А наш патриарх Алексий — какие глаза удивительные, какой свет от человека исходит. Огромное удовольствие было наблюдать, как работает Сергей Безруков, у которого я снималась в эпизодической роли в «Есенине». Это, конечно, и плюс, и минус профессии, что такое огромное количество людей проходит через тебя. С одной стороны, это очень интересно, потому что люди все такие разные. А с другой — очень от этого устаешь, потому что не все люди хорошие, а некоторые, — тут Пелагея издает характерный всасывающий звук, — высасывают из тебя энергию.
— А со сверстниками своими ты общаешься?
— У меня никогда не получалось общаться со сверстниками. Я всегда общалась с людьми, которые меня старше. В ГИТИС я поступила в 14 лет, я привыкла, что везде самая младшая. Другое дело, почему я не общаюсь со сверстниками — они другой жизнью живут, ходят в клубы, в кино, не работают, может быть.
Создается ощущение, что Пелагея не принадлежит своему поколению, по которому проходится в своем последнем романе Пелевин и которое не читает книг и уже совсем не оперирует кодами старой культуры. «Я читаю с четырех лет, моей первой книжкой была “Гаргантюа и Пантагрюэль”. Я привыкла читать, как люди привыкают курить. Я все время читаю. Но времени катастрофически не хватает, и сейчас по большей части я читаю книги по психологии».

Популярная психология

Пелагея способна удивить не только в музыке. Закончив год назад с красным дипломом эстрадное отделение ГИТИСа, сейчас она пишет кандидатскую диссертацию по психологии.
— Я вольный соискатель научной степени в аспирантуре Новосибирского университета. В психологии мне интересно то, что связано с моей профессией. Тема у меня называется «Влияние индивидуальнопсихологических характеристик личности артиста на эмоциональное состояние зрителя». Обычно кандидатская — это изучение всех работ по теме и компиляция их. Но сложность в том, что, как оказалось, по этой теме нет ни одной диссертации. Поэтому у меня большая часть будет посвящена экспериментальным исследованиям — я буду ходить на концерты разных артистов, от Валерия Меладзе до 5’Nizza, буду опрашивать артистов и слушателей до и после концерта. Думаю, будет интересно. А если это будет интересно не только мне, то вообще замечательно.
— Я знаю одного крутого психотерапевта, который много работает с артистами и особо интересуется влиянием музыки на психику. Он даже считает, что некоторые жанры способны ее разрушать.
— Человек, который выходит на сцену, обладает нереальной силой. Ею можно по-разному распоряжаться. Это сродни гипнозу, и артист несет ответственность за каждого, кто к нему приходит, — с каким чувством человек уйдет, что он захочет сделать. По идее человек должен испытать на концерте некий катарсис. Это очень сложно, конечно.

Венецианские каналы и испанские призраки

Пелагея часто выступает на Западе. Я интересуюсь, какой город произвел на нее самое сильное впечатление.
— Венеция, это какое-то другое измерение. Естественно, первое, что я сделала, так это упала в канал. Решила позвонить в Москву и дать послушать, как шумит венецианский канал, — есть у меня такая традиция звонить близким и давать послушать, как шумит какой-нибудь водоем, — ну и рухнула туда с телефоном вместе.
— В твоем возрасте человек так стремительно меняется.
— Я меняюсь благодаря каким-то событиям в моей жизни, причем в один момент — будто глаза открываются. Я стала по-другому смотреть на мир, когда погиб мой друг. Это было два года назад. Женя играл в нашей группе — его убили на Арбате, ему было 20 лет. Я в этот момент отдыхала в Испании и ничего не знала. Шла в какой-то клуб ночью с подружками. Я вдруг остановилась и почему-то подумала, что мы кого-то забыли. Оборачиваюсь — пустынная улица, вижу силуэт молодого человека в синей олимпийке, лица не видно, темно. Затем видение растаяло. А приехав домой, попала на поминки — выяснилось, что Женю убили именно в ту ночь и был он в синей олимпийке. Я даже книжки эзотерические начала читать, хотя в такие вещи не особенно верю. До того я никогда не сталкивалась со смертью близких.

Девушкины мечты

— О будущем задумываешься?
— Задумываюсь, но не могу, конечно, что-то планировать. Я хочу очень много: хочу детей, хочу петь, хочу сохранить свой голос. Хочу всего.
— Ну а место противоположного пола в твоей жизни?
— Не влюбляться нельзя, все мои творческие эмоции так или иначе связаны с любовными переживаниями. Обязательно. Я такая настоящая девочка. Если бы я не занималась музыкой, я была бы прекрасной женой — это я знаю о себе. Я абсолютно не лидер по складу характера, и для меня всегда рядом должен быть какой-то авторитет. Я готова к тому, что этим авторитетом будет мужчина. Этому очень мешает то, что я занимаюсь музыкой, но я никогда это не брошу. По своей воле. Но мужчины — это не главное, главное — это дети.

Leave a Reply

  

  

  

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.