Ангел Чарли Чаплина

Ангелы справедливо распоряжаются нашими судьбами: отмеряют нам порциями талант, успех, любовь — сколько каждому унести по силам. Жил на свете один человек с нечеловеческими силами, его звали Чарльз Чаплин. Он приехал в Америку нищим, нанялся в компанию к актеру и кинопродюсеру Маку Сеннету за 150 долларов. Через год уже был звездой, а в 29 — миллионером. Он влюблялся и женился — часто, неуклюже, неудачно, на недостойных, а в 54 года встретил любовь, 18-летнюю Уну О’Нил, и вскоре у них родилось восемь детей.

Чаплин — гигант, такие нечасто рождаются, и тенью их покрываются все последующие поколения потомков. Удобно жить в этой тени или не очень, зависит от того, к чему стремишься. Из восьми детей Чаплина и Уны (есть еще двое старших сыновей от Литы Грей, Сидни и Чарльз) актрисой смогла стать только одна — Джеральдин.
Ни ее брат Майкл, так чудесно сыгравший бок о бок с отцом в «Короле в Нью-Йорке», ни красавица Джозефин, ни Виктория (ее, согласно легенде, отец любил больше всего из-за сильного внешнего сходства с матерью), ни Джейн, мечтавшая об актерской карьере, ни Юджин (ставший, правда, режиссером Женевской оперы), ни Эннет с Кристофером, о которых мы и вовсе ничего не знаем, — никто не оглушил мир собственными успехами. Кроме старшей, Джеральдин. «Я знала, что у дочери Чарли Чаплина не будет никаких проблем в кино — ее будут снимать в любом случае», — признавалась она в интервью. Теперь ее можно ставить в пример многим другим «деткам», рассказывающим необычайные истории о том, как они пошли да поступили в театральный институт втайне от родителей, а дурная приемная комиссия не догадалась, откуда у них такая фамилия.
«Только вот, — говорит Джеральдин, — я вообще-то была очень плохой актрисой… Надеюсь, потом научилась чему-то». Эта фраза у нее выходит еще более искренней, чем предыдущая.
А еще ангелы — хотелось бы верить, что справедливо, — распоряжаются нашими удачами и неудачами; шансы даются всем, некоторые ими даже пользуются.
Балерину, приехавшую в Париж с Королевским театром, заметил режиссер Дэвид Лин, который как раз присматривал актеров для «Доктора Живаго». Съемки «Доктора Живаго» проходили в Испании, где случилась встреча, решившая судьбу, — с Карлосом Саурой. «Мы прожили с Джеральдин двенадцать лет невероятно счастливо, — сказал Саура в интервью ”Огоньку”, когда приезжал в Москву. — Но потом, как это бывает в жизни, расстались и долгое время не виделись. Год назад в Париже мы встретились вновь уже настоящими стариканами, и наши отношения вышли на новый уровень, мы стали хорошими друзьями».
Мои ангелы послали мне встречу с Джеральдин Чаплин в мае 2007-го, во время Каннского фестиваля, где показывали два фильма с ее участием, «Коробки» Джейн Биркин и «Приют» Хуана Антонио Байоны. Самое удивительное, что никакого интервью сначала не предполагалось: на все вопросы отвечала Биркин. А Джеральдин, легчайшая женщина в мире, в красном газовом шарфи- ке и платье, просто пришла посидеть-послушать — и тут же оттянула часть аудитории на себя: пришлось ей пересаживаться за отдельный стол и давать собственный брифинг.

— Чем вам нравится Джейн Биркин?
— Она художник. В прямом и общем смыслах. Она рисует как богиня. Творит как богиня. Живет как богиня. Такая смелая и мужественная, такая талантливая… Я была уверена, что у нее выйдет гениальное кино. Она очень четко понимает, чего хочет. И знает, как это получить. Где много разговоров, так это в фильме… Я впервые посмотрела ее фильм вчера, на фестивале. Он меня очень тронул, он такой… насыщенный. Это история жизни в воспоминаниях. Когда ты счастлив, это твои воспоминания. Когда ты несчастен, это тоже твои воспоминания. В воспоминаниях нет суеты, нет равнодушия и полутонов. Только яркие краски. Хорошее и плохое. Жизнь и смерть.
— Фильм «Коробки» — история жизни Джейн Биркин, ее отношений с родителями, мужьями и дочерьми. Как вы туда попали?
— Джейн сама выбрала меня на роль своей матери. Она придумала образ от начала до конца. И убедила меня поработать вместе. Мы не раз пересекались с Джейн в жизни. И она говорила мне: «Ты когда-нибудь сыграешь мою мать. Правда, для этого придется подождать еще лет десять…» Она видела во мне что-то такое, что было в ее матери. Как правило, я никогда не играю тех, кто похож на меня. Не играю то, что мне близко.

Здесь следует упомянуть такой факт: в 1992 году в фильме «Чаплин» Джеральдин сыграла свою бабушку Ханну, несчастную певицу мюзик-холла, периодически сходившую с ума. Разбогатевший Чаплин забрал ее из лондонской лечебницы и перевез в домик на берегу Тихого океана, где она крошила печенье себе на голову, окруженная заботой и комфортом. Чаплин безумно жалел Ханну и очень любил ее; Джеральдин, сыгравшая драму, касающуюся ее лично, сделала так, чтобы Ханну Чаплин пожалел весь мир. Газета Washington Post, разругавшая фильм сэра Аттенборо, написала, что дочь Чаплина — лучшее в фильме, что именно ее игра делает фильм реальным и что стоило бы вырезать оттуда всех персонажей и оставить ее одну.

— Фильм «Приют» вам понравился?
— Вы его уже видели? Здорово! Я там ничего особенного не сыграла. Маленькая роль, привидение среди привидений. Самое впечатляющее в этом фильме — это, конечно, дом: когда видишь его, страшно не на шутку!
— Вы, судя по всему, очень много снимаетесь?
— Очень. В прошлом году я снялась в шести фильмах. Одни съемки заканчивались в субботу, следующие начинались в понедельник… Сумасшедшая жизнь, я никогда не жила в таком ритме!
— Зачем вам столько работы?
— Я ее люблю! В «Приюте», например, я снималась два дня. Это вообще отлично, всегда бы так. (Смеется.)
— Режиссер «Приюта» Хуан Антонио Байона сказал, что Джеральдин Чаплин была профессиональней всех на площадке.
— Ну уж! Он и сам очень профессионален. Такой авторитетный… На съемках случилась очень смешная история. Мы снимали страшную сцену в страшном доме. Я стояла в полной темноте. А он тихонько подкрался ко мне и схватил за локоть, ожидая услышать крик ужаса.
— Услышал?
— Увы, я его разочаровала. (Смеется.) Я в этот момент страшно переживала за судьбу детей в доме. Думала о них с таким отчаянием, что даже не почувствовала его прикосновения! По-моему, он немного удивился. (Смеется.) Не ожидал от меня такой бесчувственности!
— Вы вообще быстро соглашаетесь сниматься?
— Читаю и тут же решаю, подходит мне роль или нет. Я очень хорошо знаю, чего я не умею делать, но таких вещей мне почти никогда и не предлагают. Когда есть сомнения, достаточно одной встречи с режиссером. Я никогда не буду сниматься, если целиком и полностью не отдам себя в руки режиссера. Увы, результатом этого доверия иногда бывает неудачное кино.
— Когда вы до этого приезжали в Канны?
— Давно это было. По-моему, в 1965-м. Или в 1966-м… С «Доктором Живаго».
— Вы даже не запомнили год!
— Я тогда была очень молодая — мне было 21. Когда ты молод, грандиозные вещи кажутся сами собой разумеющимися. Это сейчас я говорю вам: «Ого, я в Каннах, как здесь здорово, столько фотографов!» А в молодости мы все очень самонадеянны: «Меня фотографируют, я же это заслужила!» С «Доктором Живаго» у меня по жизни вышла история. Этот фильм для меня как часы, по нему я определяю ход времени. Он был невероятно успешным. Долгие годы меня узнавали по этой роли. Говорили на улицах: «О, Тонья!» И так много лет подряд. Потом стали говорить по-другому: «О да, “Доктор Живаго”. Кого вы там играли? Как здорово, моя мать обожает этот фильм!» А сейчас так: «“Доктор Живаго?” Тот, старый фильм? Так это же любимый фильм моей бабушки!»
— Ваша семья куда известнее семьи Джейн Биркин. Вы могли бы снять о них фильм?
— Никогда. В нашей семье, увы, не было и нет таких замечательных отношений. Если бы я сняла автобиографию, это был бы фильм ужасов. (Громко смеется.) Это был бы «Приют-2»!

На этом месте я делаю непонимающие глаза, поскольку знаю об этой семье исключительно хорошее. Последние строки в книге Чаплина «Моя биография» посвящены Уне: «Даже когда она просто, с удивительным достоинством идет впереди меня по узкому тротуару Веве, к моему сердцу вдруг приливает волна любви и счастья от того, что она такая, какая есть». Возможно, Джеральдин имела в виду своих братьев и сестер, которым после смерти отца пришлось делить между собой многомиллионное состояние и бороться за право наследовать талант.

— Понимаете, быть дочкой Чарли Чаплина — это больше, чем быть дочерью известного актера. Чарли Чаплин — это символ. Эмблема. Его имя — синоним понятий «храбрость», «достоинство». В маленькой деревне Корсье-сюрВеве, в Швейцарии, где мы живем, люди показывают на меня пальцем: «Вот идет дочка Чарли Чаплина». А дети не верят. Переспрашивают: «Как это дочка? Чарли Чаплин — он же молодой». Тогда, чтобы прекратить споры, я говорю им: «Вы правы, конечно. Я — мама Чарли Чаплина».
— Почему вы до сих пор живете в Корсье-сюр-Веве?
— Я, знаете ли, особенно не выбирала: дом оставила мне мама. Так что сейчас я живу между Швейцарией и Испанией.
— Ваша связь с Испанией так же тесна, как и раньше?
— Я прожила в этой стране больше сорока лет. Как может быть по-другому? К тому же мои дети — испанцы.
— С детьми теплые отношения?
— Не просто теплые! Это любовь!
— В «Коробках» дочери все время задают матерям вопрос: «Мама, я красивая?» Вы когда-нибудь задавали такой вопрос своей матери?
— Я никогда его не озвучивала… Но, мне кажется, всем детям важно признание родителей. И всем родителям важно получить искреннее признание и уважение от своих детей. Нет, я никогда не спрашивала об этом свою маму… Мне ужасно понравился прием, использованный Джейн. Это так здорово! Мы с Джейн много говорили про наших дочерей. Моей дочери Уне сейчас 21. «Мама-дочка» — это очень специальные отношения, часто отягощенные чувством вины. Отношения мамы с сыном совсем другие. Я умру за своего сына. Я не хочу, чтобы он страдал. И я умру за свою дочь. Но страдания моей дочери — это в каком-то смысле мои собственные страдания, я знаю, что она чувствует. Сын — это лучший роман в жизни, самая счастливая love story. А дочь — это я сама, но какая-то другая.

Джеральдин Чаплин, до сих пор живущая в том самом доме, где ее отец прожил двадцать пять последних семейных лет, странным образом повторила его историю с поздним счастливым браком: она выходит замуж в шестьдесят два — за оператора Патрисио Кастильо, отца взрослой дочери. При этом, в отличие от Чаплина, не прекращает работать. Наоборот, набирает темп.

— Сейчас вы снимаетесь чаще, чем десять лет назад. Почему?
— Хотите, расскажу свой секрет? Я не делаю подтяжек на лице. Одно время у меня было очень мало предложений. Я ходила из угла в угол и мучалась: что же делать, я так хочу работать. Сейчас же — радость! Поскольку я никогда не делала пластических операций, то внешне отличаюсь от других актрис своего возраста, которые все выглядят одинаково! И поэтому теперь у меня все время есть работа! Ничего-ничего, как только я решу перестать работать, то сразу же пойду к пластическому хирургу! И подтяну все до единой морщинки!

Leave a Reply

  

  

  

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.