Саша и Алина Лазаревы

semja lazarevychКогда двое любят друг друга — это видно всегда и всем.
Волей-неволей они приковывают взгляд, даже когда просто идут себе мимо. При случае хочется рассмотреть их поближе. Причем не порознь, а обязательно, вместе. Как на старинных семейных портретах, где фигуры и лица пребывают в каком-то нескончаемом счастливом диалоге взглядов, жестов, улыбок.
Думаю, что Саша и Алина Лазаревы стали бы идеальными моделями для такого портрета.

Их девиз — верность

— Да что вы будете про них писать! — почти посетовала любимая теща. — У них же все так хорошо
«Тьфу-тьфу», стучу я по деревянной двери их новенькой, только что отстроенной дачи.

 

Алина: брюки Max Mara, блуза Max Mara, жакет Sportmax; Полина: свитер Padus, юбка Grant, сапожки Elisabeth; Cаша: пуловер Nani Bon

И слава Богу! Пусть у них всегда все будет хорошо в ущерб любым беллетристическим красотам и занимательным сюжетным ходам. Впрочем, стучи — не стучи, а актерская жизнь без своих тайных драм не обходится. И кому как не Саше Лазареву это знать.
Он вырос в театре. Это не фигурально, а буквально так. Родители — Светлана Немоляева и Александр Лазарев. Эталонная актерская пара. Всегда вместе, всю жизнь в одном театре. Верность — фамильный девиз и главный жизненный принцип их союза, который остается неизменным и для Саши. Его родители не мыслят себя без Театра им. Маяковского, а он себя — без Ленкома. Мама и отец тридцать девять лет почти никогда не разлучались, и он за одиннадцать лет семейной жизни никогда надолго не покидал Алину. Он и с друзьями своими такой — сама преданность, сама открытость.
— Что тебя больше всего обижает в людях? — спрашиваю его.
— Скрытность.
А Алина добавляет: «При нем слова нельзя сказать плохого о его друзьях. Даже когда они этого заслуживают».
По Фрейду считается, что любящие сыновья подсознательно ищут в своих избранницах замену матери. Я не знаю, стояла ли такая проблема перед Сашей, но трудно вообразить себе более непохожих женщин, чем его мама и жена. Светлана — нежная, трогательная, нервная Бланш Дюбуа из эпохального «Трамвая «Желание». Алина — другая. Ироничная, насмешливо- невозмутимая, с сильным характером. При своем малом росте и хрупком облике ей подошло бы амплуа травести. Но она никогда не хотела быть актрисой. Ей для жизни вполне хватает актеров среди ближайших родственников.
— Как отнеслась к твоему появлению в Сашиной жизни Светлана? — интересуюсь я.
— Ты не поверишь, но она была искренне рада. Знаешь, что первое она мне сказала? «Ну вот и отлично! Я больше не буду одна проводить у окна все ночи в ожидании Саши. Теперь мы будем это делать вместе».
— А твоя жизнь, Саша, очень переменилась после женитьбы?
— Да в общем нет. Просто раньше я вставал, когда вставала мама, — в семь утра. А теперь с Алиной раньше одиннадцати никак не получается. Она типичная сова.

Счастливые приметы

Их женитьбе предшествовали несколько самых невероятных совпадений. Начнем с того, что Алине с детства очень нравилась фамилия Лазарев. Армянка по отцу, она была в девичестве Айвазян. И не то чтобы это ее очень тяготило, но, когда однажды в школе объявилась новенькая девочка и на перекличке прозвучала ее фамилия — Лазарева, Алина вдруг ей страшно позавидовала.

 

Их любимый стиль — джинсы и свободные свитера, правда всегда хороших марок
Саша: джинсы Calvin Klein; Алина: свитер Max Mara; Полина: пуловер Gimel

Вот бы ей такую! Спустя много лет бывшая школьная подруга на свадьбе у Алины и Саши произнесла восхитительный тост, смысл которого сводился к тому, что, мол, не думай, Саша, будто она тебя просто так полюбила, — Алина девица целеустремленная, себе на уме, вышла замуж за фамилию, которая ей еще в детстве приглянулась.
Был и другой знак судьбы. Однажды, возвращаясь с мамой из школы по Гнездниковскому переулку, они прошли сквозь арку серого сталинского дома, где до сих располагается магазин «Армения». Алина подняла голову и, сосчитав этажи, сказала: «Ты знаешь, мама, я когда-нибудь здесь буду жить». Мама оценила серьезность этих амбиций, но, ничего не сказала, а только понимающе вздохнула. Мечтать, дочка, не вредно… Между тем в этом самом доме на шестом этаже жил вместе с родителями мальчик Саша, который еще не знал, что его судьба уже семенит с ранцем где-то внизу по мостовой и деловито присматривается к высоте потолков в их квартире.
В общем, о содержании свадебного тоста будущей тещи тоже легко догадаться. Дорогой зять, если ты все еще льстишь себя надеждой, что сам по себе представляешь для нее интерес, очнись, пока не поздно. Ты должен знать, что она всегда хотела жить на Тверской улице в доме, где «Армения». — Ума не приложу, как Саша после всех этих речей все- таки не раздумал на мне жениться? — смеется Алина.
Но это, оказывается, не все. Была еще третья счастливая примета, с которой, в сущности, и начался их роман.
— Мы к тому времени были знакомы уже довольно давно, но еще только приглядывались друг к другу. Саша, Алина, привет, привет! А тут вдруг пронесся слух, что Лазаревы- старшие съезжают на летние гастроли, а значит, квартира свободна. Представляешь, какой простор для веселой гульбы и компаний! Меня туда тоже позвали. Прихожу в гости, и первое, что вижу, — на молодом хозяине доме надета майка с надписью «15 мая». А это, между прочим, мой день рождения. Ну, думаю, неспроста все это. Что-то уж больно много всего сходится. А когда потом я увидела его на сцене, то поняла, что влюбилась безумно.
— Ты увидела его в Ленкоме?
— Нет, что ты! Это был Театр Советской Армии, где он проходил службу. Выходил в массовке на две минуты в каком- нибудь военном мундире и просто молча стоял. Но мне кажется, весь зал смотрел только на него. На Саше была широкополая шляпа, которая ему безумно шла. И еще он тогда носил усы. Ну не усы, а такие первые юношеские усики. Очень трогательные. Но даже по одному его безмолвному появлению было понятно, как он невероятно сценичен.
То что Лазарев-младший красив и сценичен, отметила не только его будущая жена, но и мэтр Ленкома Марк Захаров, пригласивший молодого артиста в труппу своего театра. Потом Захаров будет клясться, что он понятия не имел, чей он сын. «А если бы знал, то тем более взял бы, — с вызовом говорит Марк Анатольевич, — своим надо помогать!»
Ленком был театром его мечты. «Тиль», «‘Юнона’ и ‘Авось'», «Жестокие игры» — сами названия этих давних спектаклей звучали для Саши волшебной музыкой и будили самые смелые фантазии. Реальность, как и следовало ожидать, оказалась гораздо прозаичнее. По подсчетам Алены — год, по его — два он провел в глухой ленкомовской массовке. «Четвертый матрос //пятый с левого края» в кордебалете «Юноны» — не очень-то выигрышная роль для начала. Впрочем, к ней Саша готовился как ни к одной своей премьере. И только через год или два он вдруг с изумлением обнаружил, что всего лишь танцует в кордебалете. «Наверное, мне придется уйти», — — скажет он Алине тоном приговоренного к высшей мере.

Leave a Reply

  

  

  

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.