КТО ТЫ, БАБУЛЯ?

Мешая поварешкой в кастрюле, она другой рукой чуть приспустила запотевшие от кухонного жара очки и уставилась на экран маленького телевизора, который дочь с зятем купили когда-то, чтобы не мешать маленькому Димке, спавшему в комнате. Теперь Димке было 15, он собирался в школу, пил кофе с лимоном, закусывая ветчиной, и во все глаза смотрел MTV. Там весело распевала какая-то грузинка.

Заметив ее интерес, Димка тут же автоматной очередью выдал справку: это армянка, ее зовут Шер, ей 52, она перетрахала весь Голливуд, у нее 18-летний любовник, ее пресс-секретарь, но она ищет себе бой-френда “для серьезных отношений” по Интернету. Бабушка не поняла, что такое Интернет, но крепко запомнила, что Шер старше ее на год. Когда Димка убежал в школу, она долго сидела перед телевизором, уставившись невидящими глазами в MTV, у которого был выключен звук. Она пыталась вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как ей в последний раз звонил ее однокурсник Слава (Вячеслав Андреевич), и все повторяла про себя слово “бабушка”. Каждый раз оно звучало как-то иначе. А вот что ответили на вопрос “какие они – современные бабушки?” наши читатели:

 

Оксана, 25, бухгалтер:
– Современная бабушка – это прежде всего любящая себя женщина. Бабушка может ходить в баню, пользоваться косметикой, заниматься спор-том, быть энергичной. Только тогда бабушка может дать своим внукам тепло, если она сама жизнерадостна.

Галлен:
– Современные бабушки заниматься внуками по полной программе не хотят. За редким исключением. Если не карьера и личная жизнь – найдется что-нибудь другое. Может, это и правильно. Завели детей – сами и воспитывайте, а не перепихивайте это на людей, уже одних детей вырастивших.

Людмила Иннокентьевна, замечательная бабушка двух славных девчонок:
– Современная бабушка? Умная, ворчливая, усталая, не всегда ухоженная (даже если дедушка рядом), но с большим рюкзаком за спиной, в котором все: нужда, надежда, забота и любовь!

Astra:
– Главное – быть молодой бабушкой, и еще, чтобы у бабушки был дедушка, и тоже молодой, и желательно, чтобы он не был дедушкой вашего внука или внучки.

Оксана, 19 лет, студентка:
– Бабушка – само слово нежное. У меня две бабушки, и я просто поражаюсь их работоспособности. Я в 19 за день не успеваю сделать столько, сколько успевают они. А любви у них к внукам даже больше, чем к детям. Такое всепрощение!!! А еще они смешные в отношениях с дедушками. Я у них просто отдыхаю душой.

Эллочка:
– Моя мама в роли бабушки??? А моя бабушка отказалась идти на концерт ее давнего поклонника лишь из-за того, что не хотела нового витка их отношений! Это в 70-летнем возрасте! Другая моя бабушка всегда была вне быта, вне варений и солений и в настоящее время в 86 лет изводит меня чтением Маяковского наизусть.

Елена, 45, директор предприятия:
– Это вопрос судьбы, а не времени! Какая женщина, кого она любила, от кого родила ребенка, как с ним дружила, как относится к тому, что у ее ребенка, наконец, появился свой ребенок? Если все это знать, то можно сказать, какая она будет бабушка. В нынешние времена бабушка смягчает ребенку строгость родительского воспитания, она больше любит и балует, чем ругает и строжится. Она должна уже освобождаться от суеты и приближаться к истинному смыслу жизни – к любви. Но это в идеальном варианте.

Женя, 37, секретарь:
– Бабушка – это понятие вневременное. Наверное, в прежнее время они были более домовитыми, больше баловали своих любимцев всякими вкусностями, вязали им носки и рукавички. Зато современные бабушки более образованны и могут на равных общаться с внуками. Дать им больше в духовном развитии. Водят в театры и в спортивные секции. В любое время нормальные бабушки любят и лелеют своих внуков.

КОГДА Я БУДУ БАБУШКОЙ

Когда я буду бабушкой –
Годов через десяточек –
Причудницей, забавницей, –
Вихрь с головы до пяточек!

И внук – кудряш – Егорушка
Взревет: “Давай ружье!”
Я брошу лист и перышко –
Сокровище мое!

Мать всплачет: “Год три месяца,
А уж гляди, как зол!”
А я скажу: “Пусть бесится!
Знать, в бабушку пошел!”

Марина Цветаева написала эти стихи в неполных двадцать семь лет. И если учесть, что сама она родила дочь Ариадну в девятнадцать, то вполне возможно, что так оно и было бы, как описывается в стихотворении. И посмотрите, какая готовность: “Я брошу лист и перышко”!

И ведь бросила бы! Как тысячи русских бабушек отбрасывали: поварешку, тяпку, указку, фонендоскоп, пуанты, прости Господи! И какие бы НТРовско-феминистские вихри ни бушевали над Россией, какие бы свирепые бизнес-вумен ни выходили из ее огнедышащих недр, институт бабушек будет жить. Бабушка – это наше все.

Я часто думаю о том, какой я буду бабушкой “годов через десяточек”, я ведь тоже родила в девятнадцать. Интересно, что я-то отброшу?

У меня были две бабушки – родная и “неродная”. Родная умудрилась родиться в 1906 году и успела закончить три класса гимназии. Она учила меня танцевать вальсы и тем немногим французским выражениям, что сохранились в ее памяти. Во время послереволюционной разрухи она служила аккомпаниатором в детских учреждениях, потому что раньше во всех благородных семьях девочек обязательно учили играть на фортепиано. Я запомнила ее возлежащей на подушках с советской газетой в руках. Читала она, отчего-то зажмурив левый глаз, и время от времени вскрикивала, обращаясь к мужу: “Послушай-ка, Дмитрий, что они пишут!” К хозяйству она относилась равнодушно и добра была до беспомощности.

“Неродная” была простой хохлушкой. Она изумительно пекла оладьи и варила борщи и никогда не выделяла меня среди родных внуков. Частенько совала мне в кармашек рубль “на конфеты” и учила меня жить так, “шоб от людей не стыдно було”. Хозяйкой она была отменной и умела делать все, родня ее любила.

Обеих нет уже несколько лет, и я вспоминаю их с чувством тоски и всегдашней мыслью, как много не успела я им сказать.

Так вот, какой я буду бабушкой? Я буду играть с внуками в их незамысловатые детские игры, к тому времени я наконец-то пойму, что зря так далеко ушагала из детства. Я скрепя сердце буду смотреть, как они едят варенье ложкой из банки и не едят суп, потому что с детства помню: после супа никакие варенья и конфеты не кажутся уже такими вкусными и желанными. Я буду скрывать их проказы от их мамы, которую к тому времени буду бояться, как любую маму своих детей. Я буду… Да нет, я все вру, потому что я буду разрешать им в сто раз больше, чем я тут написала, потому что я буду бабушкой. Русской бабушкой. “Спутник”, “водка”, “перестройка”, “бабушка” – тут уж никуда не денешься.

Лиза НИКИТИНА

ВЗАИМНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ ОБИД И ОГОРЧЕНИЙ
Попытка интервью с бабушкой моих детей

Если подумать, наша жизнь (моя и моей мамы) с годами очень усложнилась. Мы обросли новыми отношениями, привязанностями и обязанностями. Мой муж – ее зять, мои дети – ее внуки, мой дом – моя крепость, но в моей кухне часто пахнет мамиными щами… И так сложилось, что на карте наших отношений то тут, то там возникают горячие точки. Порой эти точки становятся откровенно болевыми. Их лучше вовсе не касаться, чтобы не было лишний раз кому-то плохо. Но попробуем их хотя бы обозначить.

На моей маме, бабушке моих детей, в нашем семействе держится довольно большой кусок жизни. Если бы не она, многого мне в жизни не видать – ни карьеры, ни развлечений. Каждый день от нашей бабушки требуется немножко подвига. С другой стороны – ни с кем мы (и я, и мой муж) не конфликтуем столь часто, никто другой не способен испортить настроение так остро, ничьи обиды не вызывают такой жгучей и непреодолимой дочерней вины – и одновременно досады… Хотя, конечно, существует главное – бабушка не может жить без внуков, и они в некоторых вопросах доверяют ей даже больше, чем мне, их родной матери. Но, как бы мы ни доверяли друг другу, как бы бесценна ни была ее помощь по хозяйству и с детьми – все равно есть, есть проблемы, как ни скрывай. Откуда этот внезапный напряг в отношениях с самой родной женщиной в мире – с мамой? И почему эта порой возникающая неловкость, которая мне самой кажется стыдной, только усилилась, когда я родила одного за другим двоих детей?

– Мама, неужели на самом деле внуков любят больше, чем родных детей? Значит ли это, что ты меня теперь перестала любить так, как раньше?

– Нет, внуков я люблю не больше – просто безумнее. И еще – я за них боюсь, но по-другому, не как за тебя, когда ты была маленкая. У матери страх за ребенка инстинктивный, а у бабушки – осознанный.

– То есть ты боишься не только инстинктом, но и умом, и опытом…

– И внукам больше прощаешь. Я хочу дать им чувство покоя и уверенности. Наверное, это возрастная способность – успокаивать. А ты посмотри на себя – нервная, замотанная работой, вечно куда-то несешься, сломя голову! Так дети же за тобой не поспевают, у них еще психика формируется! Я теперь вижу, что тоже такой была. Меня жизнь заставляла работать, суетиться.

– Я не помню, чтобы моя психика сильно страдала…

– Так у тебя тоже бабушка была! Она от меня скрывала твои проделки и проступки, за которые мы с папой тебя ругали. Она понимала, что ребенка очень гнетет чувство вины.

Думаешь, я тебя не ревную? Я до сих пор переживаю ту потерю тебя, когда ты повзрослела и … ушла – к подругам, к книгам, в любовь, в мужа, в работу. Ты думаешь, что я твоих детей люблю больше, чем тебя? Так это же ты ко мне вернулась…

– Мама, мне порой кажется, что ты все время во всем стремишься быть лучше меня, авторитетнее. Будто ты хочешь меня подавить. Неужели с моей стороны ты тоже чувствуешь подобное? Ведь раньше, когда у меня не было детей, а у тебя – внуков, такого не было?

– Я тоже думала об этом. Мне кажется, тут все дело в том, что мы сейчас в некотором смысле сравнялись в женском статусе. Конечно, мы с тобой прежде всего – мама и дочка. Но раньше мы были внутри одной семьи, а нынче мы живем как бы в “параллельных” семьях. У меня в доме есть мужчина – и у тебя. У меня свое хозяйство – у тебя свое. И праздники, и гости, и отдых. И проблем тоже у каждого своих хватает.

– Да, такая симметричная получается картина.

– Конечно. Но начинается подсознательное соперничество! Как между любыми двумя женщинами. И зависть бывает. Сама себя на ней ловлю. Да, дочка, я завидую тебе, ведь ты моложе. Но это нестрашная, неразрушительная зависть. Она, если хочешь, мне не дает расслабиться и постареть.

Между прочим, мои дорогие внуки, детки твои, эту мирную симметрию разрушают!

– Неужели они так мешают тебе жить?

– Они заставляют пересекаться параллельные прямые, искажают симметричное пространство… С одной стороны, само их существование напоминает мне о возрасте. Я же стареть не хочу! А с другой стороны – это главный смысл…

– Мам, ну ведь мы правда без тебя никак…

– Я-то понимаю. И я без вас никак. Но прости – хочется глупой свободы. Друзей. Общения. Жизни для себя, как порой говорится.

– Да уж…

– Вот станешь бабушкой – поймешь.

Я еще не бабушка. И пока поняла одно: разговаривая с мамой, я говорю с собой. Каждый невольный упрек отражается, как от зеркала, и слепит мне глаза. Главное не зажмуриваться. И не обижаться. Разве можно обижаться на себя? На свое отражение в зеркале?

Между прочим, в искривленном пространстве, где параллельные линии пересекаются, легко попасть в зазеркалье. И понять свое отражение. Обнять, посмеяться вместе, поплакать… Я уже делаю шаг к этому зеркалу.

Нина НИКОЛАЕВА

КОГДА САХАР БЫЛ СЛАЩЕ
Бабушки нынче не те. Вот иду как-то по улице, обгоняю группу старушек и слышу, что матерятся они, как, прости Господи, какие-нибудь семиклас-сницы. Должно быть, о пенсиях рассуждают. Раньше такого не было, хотя и пенсии – скажем, в колхозах – могли быть по семнадцать рублей. Аккуратные были старушки.

Что же касается русской бабушки в семейно-воспитательном смысле, то, конечно, налицо полный регресс. Кем стал бы Пушкин без Арины Родионовны, хоть она и не родная ему была? Да просто светским хлыщом, бабником и вертопрахом. Писал бы иногда стишки на французском – в лучшем случае. Нынче никто бы и не вспомнил, что ему двести лет исполнилось. А с бабушкой мы получили великого поэта.

Русская бабушка прежних времен была хранительницей русского языка, не поврежденного советской новоречью. Чаще всего происходила она из деревни и поэтому помнила всяческие колыбельные, потешные и плясовые припевки, знала названия всех трав и растений, могла рассказать о светлой жизни при проклятом царизме, об учебе в церковно-приходской школе, о революции и коллективизации. Помнила свое родословие до третьего-четвертого колена. Умела лечить простые болезни. Наконец, стряпать умела. И, главное, приучала внуков и внучек к труду, давала наставления в правилах жизни.

Вот у меня как раз такая бабушка была. Во-первых, она своим приездом в нашу семью раз и навсегда избавила меня от хождения в детский сад. Во-вторых, благодаря ей я узнал кучу песен, стихов и сказок, пословиц и поговорок. Она вложила в меня такой огромный словарный запас, что до сих пор хватает. В-третьих… Да всего и не перечислишь.

Родом она была из городка Камень-на-Оби. Там же родился известный кинорежиссер Иван Пырьев. “Ванька-пьяный его звали, все с гармошкой ходил”. И про Пырьева рассказывала, и про юного красного партизана Кирю Баева, и про голод на хлебородном Алтае.

И в доме нашем был лад. Никогда не слышал я, чтобы она пилила своего зятя (батю то есть) или гнобила дочку (маму мою). Эх, да что говорить, таких бабушек теперь не бывает!

Нынешняя бабушка городская говорит языком телевизора пополам с ненормативной лексикой. Жить с детьми, как правило, не желает, да и им она ни к чему. Хотя пенсией ее пользуются охотно. Бабушка политизирована – в ту или другую сторону. Говорят, есть даже бабушки-панки. Постоянно жалуется на тяжелую жизнь – нет у нынешних бабушек закалки их матерей, прошедших две войны и голодуху. Вместо народных песен знает репертуар Зыкиной, Толкуновой и Пугачевой. Да и сама Пугачева давно бабушка. Что за сказки рассказывает она своему внуку? Заставляет ли его учить стихи Ильи Резника?

Но что-то больно мрачную картину я нарисовал. Есть, есть еще бабушки в России не хуже моей. Пока родители занимаются бизнесом, пьянством или безработицей, они терпеливо возятся с внуками, провожают их в школу, возят на занятия в спортивные секции через весь город, штопают им штаны и завязывают бантики. Читают Чуковского и Маршака, чтобы отвлечь от идиотских мультсериалов и чудовищной “Улицы Сезам”. Рассказывают о светлых временах застоя и последовавшей за ним перестройки. Обучают элементарным приемам самозащиты.

Собственно, на них, бабушках, все и держится пока.

Михаил УСПЕНСКИЙ

ЧУЖИЕ СРЕДИ СВОИХ
После свадьбы решили жить у Толика. Его родители, как и положено родителям жениха, публично заявили: только у нас. Полгода прошли мирно. Потом началось.

Без намеков, напрямую, попросили платить за питание. Это прозвучало немножко обидно, но резонно: продукты недешевы. Правда, ели ребята, дай Бог, раз в день: он с утра до вечера на работе, она – в институте. Разнообразием свекровь не баловала, и Лиза старалась по возможности готовить сама. Холодильник был пуст, шла на рынок. Получалась двойная трата, и однажды Лиза пожаловалась мужу. Он упрекнул мать. Та закатила скандал – вспомнила про порошок, которым стирала Лиза, про электричество, за которое платятся бешеные деньги, про готовую мебель.

Гордый Толик увеличил сумму выплат, но ни есть из “чужой” посуды, ни смотреть “чужой” телевизор, ни гладить “чужим” утюгом Лиза уже не могла. Она предпочитала задержаться у подруг, съездить к мамочке, спрятаться за книжками. Даже плакать дома не смела: выходила на площадку, поднималась двумя-тремя этажами выше и хлюпала в рукав. К возвращению Толика прихорашивалась, но он все равно замечал припухлость глаз. Надолго замолкал, отчего Лизе становилось еще хуже. Нет, она не устраивала ему сцен, не требовала заступиться, только иногда ненавязчиво предлагала переехать к своим родителям. К тому времени мать Лизы уже была в курсе и звала к себе. Однако Толик категорически отвергал предложение.

Мальчик родился крайне неспокойным. Видимо, сказались частые слезы и постоянное нервное напряжение. Ревел Даник едва ли не круглосуточно. В конце концов свекровь не выдержала: идите куда хотите, чтобы я этого писка здесь больше не слышала. Лиза ушла к матери в тот же день, едва прихватив пеленки. Толик пришел через неделю. Теща встретила очень радушно, всячески выгораживала Евгению Петровну, мол, не смей на мать обижаться, мало она для вас старалась, давай тащи вещи – все наладится.

Даник вел себя невообразимо. Лиза сходила с ума, не спала ночами, плакала от жалости к сыну и к себе. Мать утешала и брала едва ли не все заботы на себя, часто отправляя Толика с Лизой погулять, сходить к друзьям, развеяться. Лиза отошла душой быстро, Толик тоже стал веселым и открытым. Первое время, те же полгода, все казалось замечательным. Однако скоро Толик стал замечать, что Лиза буквально повторяет все слова матери о том, что надо купить, что не надо, куда надо ходить, куда не надо, как можно друг с другом разговаривать, как нельзя. А когда теща буквально отгоняла их от Даника, бормоча, что они ничего не умеют делать, не так кормят, не так пеленают и, наверное, простудили мальчишку, – начинал тихо беситься. Теперь уже он задерживался у друзей, соглашался на все командировки, часами сидел за компьютером. Теще не перечил, с Лизой не ссорился. Только однажды с каким-то отчаяньем в голосе сказал: умру, но куплю квартиру.

Времена ухудшились, денег не хватало. Толик совсем перестал получать зарплату. И надежды, что все когда-нибудь изменится к лучшему, не было, задержки зарплаты начались повсеместно. Выручала дача. Даника Вера Ивановна обшивала и обвязывала с ног до головы, Евгения Ивановна раз в месяц приносила килограмм яблок. Лизе было стыдно перед родителями за то, что они с Толиком были “на полном пансионе”, но, когда мать начинала бурчать, осуждая постоянные его командировки, поздние возвращения с работы, недостаточность внимания к сыну, – вскипала, кричала и плакала. Хотя самой Толика как-то не хватало. Столько работаешь, а толку!

Отношения с бабушками оставались прежними. Одна не спускала ребенка с рук, не доверяя ни отцу, ни матери, другая – тискала две минуты и тут же передавала любому желающему. Одна считала, что мальчика обделяют лаской и вниманием, другая – что слишком балуют.

И вот однажды Толик пришел домой какой-то взбудораженный, сверкающий и загадочный.

– Одевай быстрее Даника, пойдем!

Он тащил Даника за руку, который и без того не шел, а бежал за папой. Лиза едва поспевала за ними. Вдруг они свернули в магазин. Вышли с бутылкой шампанского. Толик сунул бутылку Лизе, сгреб Даника и зашагал к подъезду новенькой девятиэтажки. Когда Лиза влетела в подъезд, из открытой двери квартиры на первом этаже раздался голос Толика:

– Я тебя поздравляю!

– С чем? – Лиза все еще не верила мелькнувшей догадке.

– Это наш дом, я купил квартиру. Данька, мы свободны! Наконец-то свободны!

Они обжились очень быстро. Купили мебель, телевизор, видеокамеру – Даник страсть любит сниматься в кино. Живут дружно, спокойно и совсем редко бывают у бабушек. Чаще бабушки приходят. Толик с обеими приветлив и обходителен, но сдержан. Не принимает никакой помощи, не слушает ничьих советов, ни с кем не делится своими проблемами. Евгения Петровна порой упрекает сына: что ж как чужие, пришли бы сказали, что хотите купить “кухню”, – я бы помогла. “Спасибо, не надо”, – отвечает Толик. Вера Ивановна допытывается у дочери: он все так же задерживается на работе, все бросает тебя одну, так же мало занимается с Даником, хочешь, я с ним поговорю? “Ни в коем случае!” – пугается Лиза.

Я как-то в разговоре с Лизой начала мечтать вслух о женитьбе сына, о невестке, о том, как мы будем дружно жить.

– Нет, если ты хочешь сыну счастья, разменяйте сразу квартиру или купите.

Я поняла Лизу, и мне вдруг стало горько: неужели я тоже буду ненужной? Мне так хочется быть бабушкой! Уже сейчас. Но, глядя на других, побаиваюсь. Я буду очень стараться, но… В своей любви к детям мы зачастую переходим грань разумного: ревнуем сыновей к невесткам, пытаемся воспитать на свой лад зятьев. Ну а как выдержать позицию невмешательства, если тебе точно известно, что они начинают жить не так, поступают неправильно и совсем не умеют обращаться с ребенком? Лиза, наверное, права: лучший способ сохранить добрые отношения – жить отдельно. Видимо, человечество так устроено, что каждому поколению нужно учиться жить непременно на своих ошибках. Жалко, но ничего не поделаешь!

Галина ГАЛЬСКАЯ

НЕ ТЕ ВРЕМЕНА…
Русская бабушка в прошлом и настоящем. Перед вами результаты телефонного опроса, проведенного социологами редакции.

Бабушки стали другими (44,2%)
“Таких бабушек, какие были раньше, нет и не будет. Нет веры, а то, что строят храмы и ходят в церковь, – это все показное” (женщина, 79 лет). “Современные бабушки не вяжут носки и рукавички, они стараются как можно дольше работать, так как на работе они чувствуют себя нужными, бодрыми, нестареющими”. “Я считаю, что в появлении большого количества беспризорных детей виноваты не только родители-алкаши, но и бабушки с дедушками, не сумевшие ни своих детей воспитать, ни внукам помочь”. “Раньше бабушки огородами занимались, всяким домашним хозяйством и с внуками сидели, а сейчас работают, а внуков в детсад отдают” (девочка, 11 лет).

Остались такими же, как и раньше (26,7%)
“Бабушки любят нас, заботятся о нас. Они добрые, дарят подарки” (девочка, 13 лет). “Бабушки во все времена одинаковые – любят, холят и лелеют внуков”. “Моя бабушка такая, какие были раньше. Она бесхитростная, наивная, верит всему, что говорят” (мальчик, 14 лет).

Все разные, кто изменился, кто – нет (18,4%)
“Разные бабушки были и раньше, и сейчас, в зависимости от сословия. Нельзя же объединять дворянскую и крестьянскую бабушку, и сейчас они делятся на образованных и простых, занятых только домашним хозяйством”. “Есть хорошие, добрые и строгие бабушки, которые учат добру. А есть такие, которым безразличны внуки”. “Бабушки стали более образованные, у них есть свои интересы, но это только внешние изменения, к внукам они относятся по-прежнему: с любовью и заботой”. “Бабушки хотят оставаться красивыми, модно одеваться. Это им не мешает всем сердцем любить своих внучат, баловать их”.

Какие времена – такие и бабушки (10,8%)
“Бабушки все так же переживают за внуков, но раньше им было спокойнее. А сейчас и сами не знают, как прожить на пенсию, и за внуков страшно”. “Наша жизнь стала трудной, и бабушки стали более озабоченными, они почти не улыбаются, не смеются”. “Жизнь гнет их своей тяжестью. Не знаю, хватит ли у наших бабушек терпения”.

SOS, КОТОРЫЙ НЕ БЫЛ УСЛЫШАН,
или Бабушка пробежавшая мимо

 

“Эта мамочка у нас старородящая. Если что, Верочка, зови меня сразу же!” – напутствовала акушерку завотделением. Я уже плохо соображала, что к чему, но все-таки поняла – это обо мне! И, забыв о боли, выпытала у Верочки, что сие значит. Оказалось, таким термином награждаются женщины, рожающие первого ребенка после 25. Вроде у них бывают свои специфические проблемы. И хотя я до последнего дня носилась как угорелая, в принципе не знала, что такое токсикоз, “специфические проблемы” гвоздем засело в мозгу. И я стала ждать этих самых проблем.

Естественно, дождалась. “Вот! Вес набирает плохо, по ночам спит беспокойно, на щечках прыщички. Вот! Началось!” И тут моя доченька, как на грех, вообще все перепутала: днем ее невозможно было добудиться, даже покормить, а ночью она весело таращилась на меня, засыпающую на ходу. Я нервничала, молоко, естественно, убывало, и Сашенька плакала так, что вместе с ней ревела и я.

Кто-то скажет, это знакомо всем молодым неопытным мамам, живущим отдельно от бабушек-дедушек. Но я-то жила со своей мамой, воспитавшей трех дочерей! Так вот, она первые три месяца вообще, можно сказать, не жила дома. То есть ночевала, иногда забегала пообедать, но вечерами и даже в выходные мы ее не видели. То кого-то встречала (провожала), то устраивала в больницу (там же навещала). А еще доставала лекарства, отстаивала в профкоме права одинокой матери, вправляла мозги загулявшему мужу одной своей милой, но такой беззащитной знакомой. В общем, ее помощь была нужна всему городу, но только не мне. Я, по ее мнению, вполне могла и должна была обходиться сама.

Нет, конечно, иногда она отрывалась от дел. Вспомнила и научила меня пеленать. Я боялась купать малышку, она научила меня не бояться. Учила и снова убегала к очередному нуждающемуся в ее помощи или защите. А когда я просила маму посидеть с внучкой, чтобы, нет, боже упаси, не к подружкам сходить-развеяться, а просто получить детские, давала мне времени в обрез и очень сердилась, если я опаздывала. Потому что у малышки всегда что-нибудь случалось. То она плакала два часа напролет, не иначе как заболела, то отказывалась есть кашку, а мама не знала, чем еще я ее прикармливаю. Всякий раз мама встречала меня одними и теми же словами: “Где ты была? У Сашеньки…” Далее перечислялось, что стряслось у Сашеньки.

И все-таки я убеждена, моя мама очень любила внучку. Просто и она все время боялась сделать что-нибудь не так. А во-вторых, она была не готова к роли бабушки. Вернее – еще не хотела. Только-только вытянула троих дочерей, только-только смогла вздохнуть свободно и не вкалывать на трех работах сразу, чтобы нас одеть, накормить, выучить. И тут на тебе – внучка! Ей, видимо, хотелось хоть теперь пожить спокойно. Даже не для себя. Но и не для кого-то. А так, как хочется ей самой. Я обижалась.

А потом мы получили квартиру и к маме приезжали только тогда, когда она была свободна от дел. И все стало прекрасно. Бабушка не могла нарадоваться на внучку – совсем не капризную и даже самостоятельную. Сашенька гостить у бабули обожала. Идиллия продолжалась довольно долго, но закончилась настоящей войной старого да малого. Годам к шести-семи Сашка вдруг поняла, что имя у нее совсем не девчоночье, и вела себя соответственно. Ей во что бы то ни стало хотелось посмотреть, как большие мальчишки жгут костер на школьном дворе, а потом с такими же сорванцами, как сама, побегать по крышам гаражей, с визгом перепрыгивая с одной на другую. Бабушка хваталась за сердце, внучка гордо заявляла: “А мама мне разрешает!” Бабушка (уже мне) предрекала самые трагические последствия такого воспитания. В доказательство страшных прогнозов демонстрировала внучкины синяки и ссадины.

После этих разборок я чувствую себя совершенно безумной матерью, но в душе даже радуюсь, если мама вдруг забывает о внучке на месяц-другой и не зовет в гости. Она по-прежнему работает, по-прежнему кому-то помогает, кого-то выручает или защищает…

Я не знаю, какой я буду бабушкой. Я вообще не знаю, хочу ли я быть бабушкой. Да разве ж Александра меня спросит!

Ольга САВИНА

СЧАСТЬЕ-ТО КАКОЕ!
60 Пушкиных на одну современную Арину Родионовну
Очень хочется стать бабушкой. Особенно весной. Причем стремительно пережив состояние материнства. Почему-то для меня материнство связано совсем с другим, не романтическим образом. Более расчетливым и торопливым. Чем образ теплой, домашней, уютной бабушки.

Так, нужно к 60 годам обязательно растолстеть, килограммов до 120. Быть такой мягкой и большой.

Мне еще в школе понравились слова из песни Вероники Долиной: “Когда б мы жили без затей, я нарожала бы детей от всех, кого любила”.

Если бы такое сбылось у меня, то к пенсии должно родиться внуков 60, не меньше. Влюблялась бы и рожала. Рожала бы и влюблялась. Но дело-то не в этом. Главное, чтобы смогла, сумела бы воспитать моих кровиночек. Сыночков и доченек. А потом, когда бы они подросли, радовалась счастью внуков.

60 внуков! А что? Это просто здорово! Настоящая большая семья. Моя. Родная! Счастье какое!

Жили бы так: я и все мои мужья, человек 15 (не больше), плюс 30 детей и 60 внуков. Ну, если бы мужья захотели, разбрелись по планете. Мне не жалко.

Главное, чтобы изредка голос подавали и материально помогали. Но если бы денег все равно не хватало, мы удрали бы всем табором в деревню. В городе, на выдохшейся, зараженной земле, нам делать нечего. Нам нужна живая. С речкой, полем, лесом. Работала бы. С утра до вечера. Тогда бы и выжили.

Мне 24, а я и хлеб научилась делать, и пироги печь. Как тестушко живое подойдет, мягонькое, пушистое, поднесу к лицу, а оно так и ластится. Само в печку просится. Сдобрю, смягчу его маслом и в русскую… Достану, сбрызну водичкой теплой, заверну в полотенце. Пусть успокоится. А когда дойдет, соберу всех за дубовым столом и угощу. Да не просто так. Расскажу всем сказку. Старую, заветную. Колыбельную спою. Все уснут, а я в доме все чулочки и носки износившиеся поштопаю. К лютой зимушке свяжу новые рукавички и черевички. У меня шерсть особая, волшебная. Она сильней самого жгучего мороза. Пахнет земляникой и сухой березой.

Я лаской всех своих дочерей и сыновей помирю. И с невестками никогда спорить не буду. Буду тиха и светла. Дай Бог, чтобы получилось!

Моя мама все удивляется: “Ну откуда у тебя, Дарья, эта любовь все экономить, самой стряпать, тряпки не выбрасываешь, а копишь. Сходи в магазин да купи! Делов-то! Деревенская ты прямо!” Я и сама не знаю откуда. Не учили меня. Само собой как-то получается. В крови это, что ли? Если это так, то, покопавшись, я, может, и вспомню такие же сказки, какие Арина Родионовна Пушкину рассказывала.

Да нет же, нет – нынешние бабушки хорошие! И ни в чем не уступят прежним. А то, что чересчур современные и немного взбалмошные, так это еще лучше. Главное, чтобы внуков больше было. Родятся у нас еще и Пушкины, и Лермонтовы, и Ломоносовы. Точно.

Дарья МОСУНОВА

ТОП-ЖЕНЩИНА

Карьера и образование. Что они делают с женщиной? И зачем вообще они нам нужны? Правда ли, что от крутого восхождения по служебной лестнице женщины “звереют”, а мужчины так и вовсе не любят железных бизнес-вумен?

Leave a Reply