ГАЙДАЙ ТРОИЦУ ЛЮБИЛ

gaidai troicaМы не знаем, когда в мире был рассказан первый анекдот и написана первая юмореска. Но мы точно знаем день рождения веселой троицы Моргунов — Никулин — Вицин — 27 декабря 1960 года, когда худсовет «Мосфильма» утвердил состав действующих лиц и исполнителей в короткометражке «Пес Барбос и необычный кросс».

Все началось с чердакаОдним из любимых учеников мэтра советской комедии Григория Александрова был Леонид Гайдай — фронтовик, бывший актер Иркутского драматического театра, сталинский стипендиат. На режиссерском отделении ВГИКа он славился своими хохмами и розыгрышами. Но предложение москвичке Нине Гребешковой 30-летний сибиряк сделал серьезно.

— Да мы с тобой не пара! Ты вон какой длинный, а я маленькая…

— Большую женщину я не подниму, а такую — на руках носить буду!

Благоволивший Гайдаю Пырьев предложил выбор: помощником к Эльдару Рязанову, затевавшему «Карнавальную ночь», или к Андрею Гончарову. Выпускник предпочел театрального режиссера, готовившегося снимать фильм «Долгий путь». Символичное название! Ох и долгим оказался путь Гайдая в комедиографы. Его первенец («Жених с того света») подвергся обильному «обрезанию» и был заклеймен как пасквиль на советскую действительность. С «Мосфильма», правда, не выгнали, но надежд на полнометражные картины не оставили. Изредка Гайдай снимал сюжеты для «Фитиля»…

И вот в один из отпусков поехали они с Ниной в Иркутск. На чердаке родительского дома в газетной подшивке наткнулся Леонид на стихотворный фельетон С. Олейника про трех браконьеров и пса, который гнался за ними с динамитом, — и загорелся: «Поставлю хоть одночастевку для души!» Написал сценарий («Пес бежит — 2 метра; оглядывается — 1 метр; трое в кустах — 3 метра; вожак не может пролезть среди бревен — 1,5 метра…»), дал почитать жене:

— Правда, смешно?

— Очень смешно, — грустно ответила она.

Олейниковских героев сценарист переименовал: Гаврила матерый предводитель — Бывалый, значит; Николы должны быть разные: один боится (без этого что за преступление?) — Трус; другой, подручный, черная косточка — одним словом, Балбес. Потом критики дадут точное определение, кто есть кто в этом странноватом сборном портрете советского общества: Бывалый — голова, Балбес — руки, Трус — подкашивающиеся коленки. Пырьев, ставший директором «Мосфильма», долго вчитывался в сценарий и наконец начертал весьма интересную резолюцию: «Рука не поднимается подписать что-то непонятное». Изустно же молвил:

— Снимай, Леня! Одна часть — невелики затраты.

И начался подбор актеров. Трус нашелся сразу — Георгия Вицина Гайдай знал по «Жениху…». Воображая Балбеса, вспомнил бедолагу Клячкина из только что вышедшего фильма «Неподдающиеся» («Неподдающие», как написали в афишке на стене одного клуба). Все согласились: «Никулин — Балбес что надо». Дольше всех искали Бывалого: Иван Любезнов отказался («Я столько бегать не смогу»), выказал опасение за сердце Игорь Ильинский, придумал уважительную причину Сергей Филиппов. Директор посоветовал:

— А берите Моргунова, вон он какой — молодой, здоровый!

Как же было ослушаться «тирана Пырьева»? Гайдай видел разных режиссеров: требующего беспрекословного исполнения его воли Эйзенштейна, кричавшего на съемках чуть ли не матом Пудовкина. Сам он диктатором не был — артисты воспринимали Леонида Иовича как… сообщника. Все делалось на полушепоте, на улыбке. Удачные предложения членов съемочной группы тут же воплощались в жизнь. За лучшую находку лично от режиссера — бутылка шампанского. А когда однажды Вицину (он йог, самый настоящий!) понадобилось встать в позу лотоса, он встал — и коллеги полчаса терпеливо ждали, пока «лотос» будет завершен. («Это правда?» — спрашивали потом журналисты. Георгий Михайлович махал руками: «Вранье! Всего-то стоял минут пятнадцать, а разговоров, разговоров…»)

Во время монтажа Гайдай как заправский цензор резал, резал, резал… Слезы наворачивались: он отказывался от очень смешных сцен. Но — законы жанра! Анекдоты не знают границ — фильм «Пес Барбос и необычный кросс» приобрела добрая сотня стран. В Швеции один наш посол хранил пленку в сейфе, как самую большую ценность («Приходят дипломаты, я им прокручиваю «Пса…», они десять минут лежат от хохота и потом подписывают любые контракты»). А вот Страна восходящего солнца фильм не купила. Специфика юмора: японцы смеются до упаду, к примеру, над «Афоней» — там, где главный герой открывает водопроводный кран, а вода — не течет…

Любимая антисоветчина

Мгновенно признанному мастером комедии Гайдаю предложили искать новый сюжет для придуманных героев. Подсказал тему Никулин, который в цирке разыгрывал с напарником сценку «Самогонщики». Приняли на ура, и начались съемки — зимой, в мороз. Искусство требует жертв: артистам подолгу приходилось лежать в снегу (Вицин хоть в шубе, а на Никулине — только тонкий свитерок. Иногда им выдавали водку для… растирания.) В сцене с катящимся снежным комом (с Балбесом в середине) перестаравшийся пиротехник устроил такой взрыв, что бывшие фронтовики вспомнили военные будни. В этом фильме троица запела. Правда, не вариант Никулина («Ах, первачок мой, первачок! Кто не пьет, тот дурачок»), а песенку профессиональных авторов: «Будет капать самогон мне в рот днем и ночью, круглый год». «Самогонщики» резвились на экране не 10 минут, как в «Псе… «, а 20. Увы, воистину в эксцентрической комедии краткость — сестра таланта. И повторы снизили эффект: там погоня, здесь погоня… Тем не менее фильм купили 68 стран, и он принес государству 70 миллионов золотовалютных рублей. Впрочем, опять смеялись не все.

— Зачем нужно гнать самогон, Евгений? — выпытывали у Моргунова Грегори Пек и Шон Коннери. — Не проще ли сходить в магазин? Купил бутылку виски, и все дела…

Гайдай для определения уровня смеха пользовался методом Чарли Чаплина: набивал просмотровый зал школьниками и кадры, где детишки смеялись, оставлял, а где молчали или переговаривались — вырезал. Потом полюбившуюся народу троицу взял напрокат Рязанов («Дайте жалобную книгу»). Потом Гайдай снял Вицина и Никулина в фильме по любимому О’Генри («Деловые люди») — правда, в разных новеллах. Потом решил собрать трио вновь. Подготовка к съемкам «Операции «Ы» и других приключений Эдика» (да, Эдика, так изначально звали главного героя) началась в 1964 году. Из сорока пробовавшихся на роль незадачливого студента артистов взыскательному режиссеру «не показался» ни один. Кто-то из съемочной группы вспомнил:

— В Ленинграде есть замечательный типаж — Александр Демьяненко! Такой же несуразный, нескладный и предельно порядочный как… вы.

И Эдик стал Шуриком. Эту роль артист всегда любил, хотя она и лишила его возможности создавать на сцене и на экране серьезные образы. В третьей новелле появлялись старые знакомые: Балбес — Трус — Бывалый. Гайдай с ними повторил процесс развития кинематографа: от немых картин к поющим и далее — к разговорным. Из 70 миллионов зрителей, посмотревших фильм (лидер проката-65!), почти все самой смешной назвали «Операцию «Ы». Лишь поляки наградили главным призом новеллу «Наваждение» (как видите, у японцев свое понятие о юморе, у американцев свое, у поляков — свое).

Ну а в прокате 1967 года первое место уверенно заняла «Кавказская пленница». Хотя заявку мосфильмовское начальство принимало без энтузиазма. Артисты тоже: Моргунов скептически пожал плечами, Никулин отрезал:

— Глупость какая-то! Не буду я сниматься.

Его вызвали в один из самых важных кабинетов студии:

— Съемки уже назначены… Юрий Владимирович, вы же коммунист!

— Вы нас хотите использовать для оживляжа? Но сценарий плохой. И вообще, у меня свой партком, в «Союзгосцирке».

Согласился он только когда позвонил Гайдай:

— Юра, ты же знаешь, как мы снимаем. Мы ж во время съемок все придумываем!

Так и получилось — сценарий был один, а фильм получился совсем другой. И у приемной комиссии «открылись глаза»:

— Это же антисоветчина чистейшей воды!

Золотоносный режиссер

Гайдаевские комедии действительно были закамуфлированным обличением, хотя он не вкладывал в них политического смысла. Его мир, его персонажи — как бы выворотка утопии, и зритель подсознательно угадывал крамолу. И пылиться бы «Пленнице» на полке, не возжелай Брежнев посмотреть новую комедию. Не подозревавшая о запрете обслуга привезла фильм, и Леонид Ильич так смеялся, так смеялся. Генсек был веселым человеком. Но, наверно, еще более он был практичным человеком. Спас «Белое солнце пустыни», «Бриллиантовую руку» — фильмы, давшие стране свыше миллиарда золотой валюты. (Куда пошел тот миллиард, участникам картин неизвестно. Голливудские продюсеры говорят: «В Америке Гайдай был бы богатейшим режиссером!»)

Они мечтали о фильме «Трое в лодке, не считая собаки» (тем более, собака уже была), но после «Семи стариков и одной девушки» тройка больше не выходила на поле. Разве что в мультике «Бременские музыканты» подвизалась в качестве «работников ножа и топора»… Их приглашали на «Голубые огоньки» и слеты передовиков, сочиняли о них анекдоты, выпускали игрушки (называли, впрочем, по фамилиям: «Мне, пожалуйста, Вицина!», «Сколько стоит Моргунов?», «А Никулин еще остался?»); Гайдаю до конца жизни слали и слали сюжеты для троицы; в подмосковном Павшино «вицинвед, никулинман, спец по Моргунову» В. Цукерман создал музей, в котором собрал все, что связано с непревзойденным комическим союзом… Но, находясь на гребне славы, они закончили свой «кинокросс». Почему? Единый организм подтачивала ржа конфликтов. А каплей, переполнившей чашу терпения Гайдая, стал случай на съемках «Пленницы». Моргунов пришел туда со своими поклонницами. Режиссер приказал убрать посторонних с площадки. Когда артист набросился на него чуть ли не с кулаками, Гайдай взял сценарий и на глазах Моргунова вычеркнул все сцены с ним (а было не снято еще довольно много). «Так моя тройка распалась. А в принципе поснимать ее еще можно было. У меня возникали разные задумки…» В «Двенадцати стульях» играли Вицин и Никулин, в «Иван Васильевиче» — Демьяненко, в фильме «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди» снимались уже совсем другие актеры. После «Не может быть!» было еще несколько фильмов, но триумфов — не было.

Умер Гайдай в 1993 году от тромба легочной артерии на руках верной жены.

В кадре и за кадром

Многоликое лицо отважного Труса

Родители Гоши ни к кино, ни к театру отношения не имели. Мать, билетерша в Колонном зале Дома союзов, иногда брала сына с собой. С двенадцати лет он играл на школьной сцене, считая выход на нее… лечением: так боролся со стеснительностью, с детской закомплексованностью. С одной стороны, Вицин был чересчур нервным мальчиком, а с другой — его все смешило! Шли времена НЭПа. Мальчишки, собиравшие окурки, затащили слабачка Гошу под лестницу: «Затянись!» «К счастью, я затянулся. И меня так повело! В 15-16 мог бы получить кайф, а так — отрицательный рефлекс на всю жизнь. Такую бы провокацию каждому ребенку!»

В 1933-м юноша поступил в Школу-студию имени Щепкина, откуда через год был отчислен «за легкомысленное отношение к учебному процессу». Урок пошел на пользу. Во втором МХАТе он уже не только разыгрывал ту или иную историю, но и стремился сделать зрителя соучастником событий. Гоша, а позднее Георгий Михайлович, всегда смотрел в дырочку занавеса перед тем, как выйти на сцену: чтобы заранее знать, для кого предстоит играть. Роль — всегда человек, и Вицин искал детали, смотрел, как кто ходит, как выражает свои чувства, как разговаривает… Он виртуозно проникал в психологию пьяницы и бесподобно показывал его на сцене. Но был уверен: играя пьяного, нельзя в рот брать спиртного. В молодые годы, «набравшись» однажды на новогодней вечеринке, он твердо решил: если наутро хочется удавиться, лучше не пить (и с тех пор ни-ни). К кино он приобщился, снявшись в крохотной роли опричника в «Иване Грозном». Потом пошли роли гениев: Гоголь, Репин, пробовался на Овода (утвердили на роль Олега Стриженова), в перспективе маячил Гамлет… Но тут на «Ленфильме» встала проблема с «Запасным игроком»: «Возьмем на Васю Веснушкина молодого артиста — ничего не получится; возьмем зрелого — никак его не сделаешь юным». А Вицин в свои без малого 40 выглядел «травестёво» (играл десятиклассника в пьесе Розова «В добрый час», и зрители ничего не замечали). В фильме «Она вас любит» будущий Трус заходил в клетку льва. Там ждал дрессировщик, все шло тихо-мирно — но когда застрекотала кинокамера, лев заметался по клетке и вдруг остановился в двух шагах от Вицина. Укротитель побелел, казалось, произойдет ужасное. Но… царь зверей поджал хвост и дал деру — по Станиславскому (лев и артист поверили во взаимный страх). В кинотеатре 6-летняя дочка Георгия Михайловича заплакала:

— Почему тебе такие плохие роли дают? То тебя бьют, то ты падаешь, то лев может тебя съесть, то ты тонешь!

Рядом сидела мама, и отец не стал рассказывать малышке, как его уговорили сняться мчащимся на водных лыжах по Днепру. Он от «подвига» открещивался до последнего. Но режиссер подстроил такое письмецо:

«Уважаемый товарищ Вицин! Вы мой идеал, я мечтаю познакомиться с Вами! Слышала, завтра Вы снимаетесь на акваплане? Какой Вы смелый! Я обязательно посмотрю и после съемок подойду к Вам. Поверьте, Вы не разочаруетесь. Клава».

На следующий день Георгий отважно носился по водной глади, падал в воду (получился один из самых смешных эпизодов), но после съемок сказал режиссеру:

— А имя девушке могли бы придумать и покрасивее!

Его сэра Эндрю в «Двенадцатой ночи» приняли безоговорочно на родине Шекспира. Вицин был признан «самым веселым актером сезона, точно уловившим английское чувство юмора». После феерического появления «Пса Барбоса» Григорий Козинцев сказал:

— Какого драматического актера потеряли!

Другой не менее известный кинорежиссер (это был Григорий Александров) парировал:

— А какого комедийного нашли!

Потом был душка Бальзаминов (в 48 артист играл 25-летнего), которого взасос целовала купчиха Белотелова. После двадцатого дубля темпераментная Мордюкова та-ак говорила: «Нравится он мне!», на что режиссер развел руками: «Вижу». А Георгий Михайлович после съемок удостоился «комплимента»:

— Разве ты мужик? Не пьешь, не куришь, к женщинам не пристаешь. Ты труп!

Зря Нонна так. Вицин в интервью проговаривался: «Могу увести у другого актера жену. Если влюблюсь. Запросто! Женщины, они чувствуют нежное к ним отношение». Но всю жизнь он прожил со своей Тамарой, их дочь окончила Суриковское училище (наследственность: мать — театральная художница, гримерша, да и отец рисовал, недаром в семье его звали Леонардо да Вицин). Сам ходил в магазины. В очереди его всегда пытались пропускать: Вицин же!

— Извините, — отвечал Георгий Михайлович, — я не артист, я его брат. Постою.

— Да нет, мужик, — говорили ему, — у тебя такой великолепный брат! Имеешь полное право воспользоваться его славой. Проходи вперед!

70-е годы были самыми плодотворными в кинокарьере Вицина. В «Джентльменах удачи» появилась новая тройка: Хмырь — Косой — Василий Алибабаевич. Когда Савелий Крамаров уехал за рубеж, для фильма наступили черные дни. Его сняли с проката, критики клеймили: «Во имя чего ставили небогатую по мысли комедию? Дальше нагромождения смешных нелепостей она не идет. Особенно обидно за Г. Вицина, чья творческая судьба начинает вызывать серьезную тревогу».

Напрасно! Вицин играл талантливо и много. Он из тех, кто старается меньше говорить и больше делать. Никогда не участвовал ни в каких скандалах, не состоял в партиях и группировках. Когда в начале 90-х в Театре-студии киноактера началась свара в связи с приходом туда нового руководителя, Вицин не стал участвовать в ней и тихо ушел на пенсию. В апреле 2001-го ему исполнится 84 года (в справочниках неверно указан год рождения — 1918, в действительности он жил полгода при Временном правительстве).

У Бывалого все бывало!

Моргунов на 10 лет моложе Вицина. У него было трудное детство (отца убили на войне, мать — санитарка в больнице, сам с пятнадцати лет на заводе). Но в московских театрах шли спектакли, на эстраде выступали знаменитые певцы, музыканты, Женя очень всерьез воспринял лозунг «Искусство принадлежит народу» и в 43-м написал Сталину. Мистика-фантастика! — директор завода вызвал его и, заикаясь, сообщил:

— Пришел ответ, чтоб тебя послать… в искусство!..

Артистом вспомогательного состава Моргунов выходил на сцену Театра имени Таирова. В 44-м его пригласили во ВГИК, в мастерскую С.А. Герасимова. Как-то к нему подошел худенький верзила в форме и попросил посодействовать в устройстве на факультет (звали солдатика Сергей Бондарчук). В кино Женя дебютировал в 1945-м («В шесть часов вечера после войны»). Он так пел «Артиллеристы! Сталин дал приказ», так страшно таращил глаза, что хор пришлось переснимать. Пырьев показал парню его «художества», испортившие длиннущий кадр, и тот впервые задумался об актерской ответственности. В «Молодой гвардии» высокий худой Моргунов сыграл предателя Стаховича. (Потом-то правда восторжествовала и мир узнал: первым комиссаром отряда был Виктор Третьякевич — тот, которому Фадеев в романе изменил фамилию.) Но после выхода фильма расплата за роль пришла незамедлительно: «иуда», «подонок» Моргунов получил тысячи оскорбительных и угрожающих посланий — таково воздействие на людей реалистического искусства! В 1964-м эпизоды с Моргуновым-Стаховичем из картины вырезали. А он еще не раз играл анархистов, жуликов, шпионов… Его «отрицательность» в кино оборачивалась великолепной находчивостью в жизни. Когда на съемках эпизода «Северной рапсодии» на Казанском вокзале зеваки упорно лезли в кадр, и даже милиция ничего не могла поделать, Моргунов взял мегафон:

— Товарищи! Съемка переносится на Ярославский вокзал. Желающим участвовать в массовке подойти к третьему пути.

Народ хлынул на Ярославский… Женя смешил всегда, при любых обстоятельствах, по поводу и без повода. Бывало, в аэропорту диспетчер объявляет о прибытии рейса №…, а Моргунов кричит: «Повтори, сука!» Диспетчер: «Повторяю. Граждане пассажиры…» Довженко однажды написал актеру характеристику: «Талантлив ли Моргунов? Этого я не знаю, но если застрянет машина, он тут же ее вытащит; он прекрасно чувствует себя в жару и в холод, умеет доить корову и переносит на ногах грипп. Такие, как Моргунов, в экспедициях незаменимы». Из гущи середнячков Евгения вырвал «Пес Барбос». После было еще несколько запомнившихся зрителям картин, даже главная роль в 16-серийном венгерском фильме «Фокус-покус», и режиссура в «Когда казаки плачут», и… И все. Снимали Моргунова мало. Что это было? Санкция начальства? Зависть артистов? Непонимание разносторонности таланта? Кто знает… Разглядеть в Жене второе творческое «я» смог разве что Михаил Козаков («Покровские ворота»). Моргунов был искренен, когда говорил в интервью: «Не хочу, чтобы мои дети продолжали дело, которому я служу. Актерская профессия очень зависимая, удачных судеб мало, а сломанных — сколько угодно». Нереализованность как актера толкала Моргунова играть, играть и играть в жизни. Пусть три зрителя, пусть два, пусть один… Ни о ком не ходит столько баек, как о нем. В Моргунове было поразительное, через край брызжущее жизнелюбие. Он всегда был чем-то увлечен, куда-то спешил, продолжал «смеяться и петь, когда песенка спета». В итоге два инфаркта, инсульт и смерть в 72 года.

Клоун-директор

О Юрии Никулине писать и легко, и сложно. Легко, потому что о нем много уже написано, а сложно — потому что нечего добавить. Очень не хочется повторяться. Родился в 1921-м под Смоленском, в 25-м переехали в Москву, цирк стал любовью с первого взгляда. На октябрятском сборе дебютировал в сценке «Огород»: мальчики с плакатами на груди в рифмах представляли свои овощи. Юра был горошком, но, сделав шаг вперед, сказал не «Вот горошек сладкий, зерна — как в кроватке», а «А вот и репка!» Зал захохотал: все читали стихи, а он просто назвал овощ, да еще и чужой. За кулисами учительница строго посмотрела на него:

— А ты, Никулин, оказывается, комик!

После школы были армия, война, госпиталь. Везде Юра рассказывал анекдоты, коллекция которых неуклонно пополнялась. Однополчане были в восторге, а вот ВГИК — нет:

— Конечно, что-то есть, но вас вряд ли будут снимать в кино. Идите в театральный.

После провалов и там он поступил наконец в студию клоунады. Был партнером Карандаша, 30 лет работал в творческом дуэте с Шуйдиным. Попутно создал семейный дуэт с Таней Покровской — одноклассницей Нины Гребешковой (жены Гайдая и по «Бриллиантовой руке» жены Семена Горбункова. Воистину тесен мир!) Сделав свое чучело и не придумав пока номер для него, Никулин разыгрывал в цирке коллег. Как-то он… повесился. Висит себе на крючочке, а кто войдет в гримуборную, на того и падает. Дергая за ниточки, можно было двигать руки-ноги чучела. Входит человек, а тут два Никулина играют друг с другом в шахматы… Двойника использовали также на съемках «Бриллиантовой руки». В Адлере он лежал в реквизиторской под простыней (чтоб не запылился), а уборщица возьми да загляни. Побелевшая, она выскочила к людям: «Там… там… мертвый Никулин!» Хорошо, Юрий Владимирович предупредил по телефону мать — через день весть о его «трагической гибели» уже достигла столицы. А в 1984-м

про бесподобного Балбеса

слух распустил по миру кто-то,

что он в директорское кресло

посажен был за анекдоты…

Да, Никулин стал директором родного цирка на Цветном бульваре. Когда был убит коммерческий директор, на его место он поставил Максима. Эльдар Рязанов спросил:

— Юра, тебе после похорон коллеги не страшно назначать своего сына?

— А почему я должен подставлять чьего-то другого сына?

Народную любовь Никулин понимал так: «Какой я «великий»? Были клоуны лучше меня. Леня Енгибаров вобрал в себя многое великое, что полагалось нашему веку. Да, я был неплохим клоуном, но популярным меня сделало кино». В 1948-м крошечная роль американца в «Русском вопросе», Никулина занесли в картотеку «Мосфильма» и — забыли до «Девушки с гитарой» (он там — с шутихой). Потом были «Неподдающиеся», «Когда деревья, стоя, гнулись» (такое название, вместо «Когда деревья были большими», Никулин услышал однажды в буфете), «Старики-разбойники», «Страсти по Андрею» и «Чучело». Он играл лейтенанта Глазычева («Ко мне, Мухтар!»), рядового Некрасова («Они сражались за Родину») и даже — у «ненормального режиссера Германа» — военного журналиста Лопатина, прообразом которого был сам Константин Симонов («Двадцать дней без войны»).

И любовь народа к нему была огромной. Максим вспоминает: «В Иерусалиме мимо нас проходила группа туристов. Вдруг закричали: «Никулин! Никулин!» — и тотчас все оказались возле отца, стали просить сфотографироваться на память. Экскурсовод вздумал настаивать, чтобы идти дальше, что их, мол, ждут святые мощи. Тут кто-то резонно заметил: «Мощи лежат уже пару тысячелетий и с ними ничего не случится, а вот Никулин уедет обратно в Москву, и мы больше его не увидим».

И вот годы без Никулина. С августа 1997-го он лежит на Новодевичьем: по левую руку Борис Брунов, по правую — Галина Уланова. Газеты тогда писали: «Умер смех».

И все-таки — да здравствует смех!

 

Байки вокруг тройки

* * *

На свое 70-летие Никулин предложил Моргунову:

— Давайте споем на юбилее песню из «Самогонщиков». Только ты съезди к Рихтеру, попроси поаккомпанировать. Я почти с ним договорился.

Маэстро вышел в халате, угостил артиста кофе, а когда тот изложил просьбу, смеялся так, что даже ко всему привыкший Бывалый испугался.

— Сделаем так, — успокоился наконец Святослав Теофилович, — я позвоню в Париж, попробую вызвать Ростроповича. Один, боюсь, не справлюсь.

Моргунов уже «просек» ситуацию:

— С вокализом Вишневской, пожалуйста, — попросил он уходя. — Мы на вас очень рассчитываем. А то придется звонить Вану Клиберну.

* * *

В пьесе Михаила Светлова «Двадцать лет спустя» среди действующих лиц есть и сам автор. Вицин загримировался под Михаила Аркадьевича, перенял его походку, интонацию, жесты. И после спектакля одна пылкая дама повисла на Светлове:

— Благодарю вас за чудесную, великолепную игру!

— Это Вицин, — пробовал отбиваться драматург.

— Ну-ну, не стесняйтесь, сознайтесь, что это были вы. Вицин на вас совсем не похож.

В 1945-м поэт вернулся с фронта, и они с актером пошли прогуляться по Арбату. Строгие дядечки с голубыми кантами подозрительно оглядели обоих с головы до ног. Светлов сделал ход первым:

— Что вы на нас так смотрите? Не верите в нашу победу?

Энкавэдэшников как ветром сдуло.

* * *

Вицин не ест мяса и очень любит всякую живность. Говорящий попугай Боря появился у него, когда президентом стал Ельцин. В хорошем настроении птица говорила: «Бор-ря — мальчиш-шечка что надо». Вицины считали, что в него кто-то вселился: разве простой попугай мог бы час напролет о жизни рассуждать? Когда Георгий Михайлович брился, Боря сидел на плече, наблюдал за каждым движением и напоминал: «А теперь водичкой». Однажды зимой попугай проснулся вялым. Днем резко похолодало, Вицин вернулся домой в чьей-то старой шапке. Когда он переступил порог, Боря отчетливо произнес: «Папочка, пойдешь к мамочке в шапочке» — и тут же умер. Семья долго горевала. Особенно когда вспоминали эти последние слова: ведь попугай их не повторил, а составил сам.

* * *

На встрече Горбачева с творческой интеллигенцией Никулин начал свою речь с наболевшего:

— В цирке осталось мяса дня на два. После чего мы объявляем забастовку. То есть погружаем клетки с тиграми на грузовики и — к Моссовету. Правительство вызовет усиленные наряды милиции, а мы в ответ — требуем для тигров мяса! Не добьемся — открываем клетки! Пусть наши звери вашими милиционерами питаются.

Горбачев схватился за голову и расхохотался. Когда Никулин вернулся в цирк, мясо уже привезли, на две недели вперед.

* * *

На съемках «Бриллиантовой руки» Никулин развел полную семейственность. Его жена играла экскурсовода в Стамбуле, сын — «святого» мальчика, который шел по воде аки посуху. Максим с энтузиазмом согласился сниматься. Но когда по двадцать раз пришлось репетировать одно и то же — Андрей Миронов бил его ногой и сталкивал в воду, начал роптать. Он портил дубль за дублем: Миронов еще только замахивался ногой, а Максим уже падал. Наконец Гайдай громко заявил:

— Все, в следующем дубле Андрей не будет бить мальчика, а просто пройдет мимо.

Артисту же шепнул:

— Бей как раньше. Даже посильней.

Максим спокойно нагнулся с удочкой и вдруг получил мощный пинок. Падая, он возмущенно заорал:

— Что же вы, дядя Андрей?!

* * *

После просмотра фильма «Бродяга» в Доме кино Женя Моргунов снял со стенда фотографию Раджа Капура и получил автограф. Второй он взял 11 лет спустя. «Где-то я вас видел», — сказал индийский актер. Пришлось показать ему старый портрет. Следующая встреча произошла на кинофестивале в Ташкенте: Моргунов так спел песню бродяги, что тронул Капура до глубины души и заслужил третий автограф. На Московском фестивале гость уже сам узнал нашего артиста:

— Мор-гу-нов! Пленница… Очень харашо. — И тут же спросил через переводчика: — Фотография с собой?

Разумеется, она была, и Капур приложил к ней свое перо. Потом Моргунов в составе советской делегации оказался в Дели и только протянул индийцу привезенное с собой фото, как тот опередил его: достал портрет Евгения Александровича и отчеканил:

— Мор-гу-нов! Ав-то-граф!

* * *

Моргунов обожал игры с КГБ или под КГБ. Как-то он встретил Бориса Сичкина (Буба Касторский, кто не знает) и предложил вместе поужинать. Борис отказался: денег нет. Моргунов махнул рукой: нет проблем! В ресторане «Националь» вызвал директора и свистящим шепотом сказал:

— Поставьте столик на двоих так, чтобы мы видели вон тех, в углу, но они нас — нет.

Директор вытянулся в струнку:

— Что будете есть? Чем прикажете потчевать?

— Мы не ужинать сюда пришли, — отчеканил Моргунов. — На ваше усмотрение.

Два официанта мгновенно принесли водку, коньяк, шампанское, черную икру, лососину и т.д. Моргунов во время еды что-то шептал Сичкину и что-то записывал в блокнот. Наконец попросил счет.

— Ну что вы, какой счет? — залебезил директор. — Вы наши дорогие гости!

Женя подарил ему на прощанье еле заметную улыбку и дал руку, как взятку.

— Видишь, Боря? А ты говорил о каких-то деньгах.

Конечно, это было до того, как на экраны вышел «Пес Барбос…»

* * *

Как только пришла слава, положение изменилось. Теперь завтракал, обедал и ужинал Моргунов за счет поклонников. И ведь очередь занимали! В Курганской области, где урожая не было, за работу ставили палочки-трудодни, в магазинах шаром покати, партийные секретари с председателями колхозов проводили фестивали, чтобы люди не огорчались. В одном колхозе был накрыт роскошный стол, в углу стояло множество ящиков с экспортной водкой и армянским коньяком. Но вот незадача: пить артистам нельзя — предстоял еще один концерт… Моргунов подошел к Сичкину:

— Борис, ты мой любимый актер! Я хочу надписать тебе на память коньяк.

Взял бутылку, написал на ней трогательные слова и протянул Бубе. Сичкин взял другую бутылку и сделал не менее трогательную запись Моргунову. Шуров и Рыкунин почуяли, куда ветер дует, и тоже изъявили желание получить автографы присутствующих артистов. Все вспоминали, как они друг друга любят, и щедро дарили друг другу автографы (накопилось бутылок по восемь у каждого). Секретарь райкома с умилением сказал:

— Как приятно глядеть на вас! Какая у вас дружба!!!

 

Leave a Reply

  

  

  

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.