Солнечная система Надежды Михалковой

oskar michalkov dochКачество, которое при первой встрече хочется немедленно приписать Наде Михалковой, – обескураживающая беззащитность, хоть фамилия и свидетельствует об обратном. Тонкие ручки, детский голос… Поэтому и роль в театре ей дали соответствующую: в «Утиной охоте», только что поставленной Павлом Сафоновым на сцене ДК Зуева, она играет Ирину – наивную приезжую, жертву чужой запутанной жизни, воплощенную беспомощность, не растерявшую детских иллюзий.

За таких девушек-тростинок бывает страшно – особенно если нездешняя, без роду-племени. Их удел, как правило, – стать жертвой обмана и спуститься с небес на землю, навсегда потеряв крылья. Такой, впрочем, можно оставаться долго, если ты Михалкова из Москвы.

К роли в «Утомленных солнцем – 2» хрупкость эта уже не имеет отношения: весь прошлый съемочный год Надя рассказывала журналам о формировании личного отношения к теме Второй мировой войны. «Человеческое восприятие так устроено, что схемы-даты-числа запоминают только люди с уникальной памятью. Направления, планы захвата… Ничего, кроме дат и каких-то общих слов, о Второй мировой современный школьник не знает. И это в лучшем случае. А эмоций – никаких. Я лично прежде их не испытывала».
«Вы думаете, прямо так оставим? – Она смотрит на визажиста, накрасившего ей стрелки. – Если уж вы настаиваете, можно хотя бы потоньше? Я в жизни не крашусь вовсе!»
«Пожалуйста, давайте не будем о моих переживаниях на тему войны во время съемок. Они несравнимы с переживаниями людей, прошедших войну по-настоящему», – это уже мне.
«Человеку мирного времени неизвестен его резерв, – говорит она в ответ на вопрос о современном молодом поколении, кажущемся неготовым в случае чего защитить свою еще и далеко не всеми любимую родину. – Я не мыслю в категориях «если б сегодня была война». Не думаю, что сегодняшняя молодежь слабее или равнодушнее. Когда понимаешь, что завтра разрушат твой дом и убьют семью, действуешь по-другому. Просто время сейчас такое – технологичное, быстрое. Но суть человека остается прежней».
«Вам нравится время, в которое вы живете?»
«У меня не было возможности пожить в другом. В сегодняшнем дне меня настораживает высокотехнологичность: когда человек лезет туда, куда ему не надо лезть; когда любовь можно объяснить на молекулярном уровне; все эти разговоры о вживлении чипов. Все это, конечно, меня никак не радует. Я не заложница компьютера, интернет использую для получения информации. И если у меня дома он не будет работать, я не сойду с ума: я могу без него прожить. И я не считаю себя ущербной – наоборот, свободной…»
«А подвижность современной жизни вам нравится? Сорваться и улететь куда-нибудь в выходные?» – «Это да, – кивает. – Но знаете, я вот о чем думала: почему так мало стало гениальных писателей? Раньше как было: вот едет он от своего дома в другую губернию – и пишет, и мыслит, и думает. А сейчас – едет в аэропорт и нервничает из-за пробки, а потом спит в самолете. Не отдает информацию, а только воспринимает. Времени для размышлений, необходимого для творческой отдачи, – чтобы посидеть, подумать, ощутить – мы попросту лишены. По-моему, это одна из причин, почему сегодняшний день не рождает гениев». 
И мы немедленно переходим к обсуждению того, что рождается на бегу, в пробках, самолетах и поездах. «Лично меня не хватает на прочтение современных новинок: очень многое из классики еще не прочитано, и хочется вот сначала это. А вообще нравится Захар Прилепин, Иванов. В визуальном искусстве не могу воспринять инновацию: мне не понятно».
«В наше время, чтобы быть, условно говоря, Пушкиным, необязательно обладать талантом Пушкина. Но не то чтобы это была трагедия, – мы же как-то с вами живем здесь и сейчас. Наше время совсем не кажется мне ужасным. Хоть мой внутренний ритм и не совпадает с ритмом времени. Мне хочется останавливаться. Не хочется жить в гонке. Не хочется следовать схеме: сначала ты учишься, потом еще раз учишься, потом нужно заниматься делом и преуспевать в нем. А если так подумать – зачем? Все равно всего с собой из этой жизни не заберешь. Все машины, на которые ты работал.
Все украшения, которые покупал. Каждый может прожить с минимальным количеством вещей, но человек захламляет пространство вокруг и превращает свою жизнь в марафон. И самое обидное – оглянуться в старости и понять, что в процессе ты ни от чего не получал удовольствия. Расставить приоритеты – вот что важно. Ведь мы как хотим? И чтобы жизнь у нас была хорошая и обеспеченная, и чтобы при этом не уставать. И чтобы в выходные погулять допоздна с друзьями. А совместить все невозможно. Поэтому нужно приучить себя менять ритм. Уезжать туда, где мало людей. Не могу сказать, что смогла бы поменять ритм насовсем: уехать в деревню и там жить – это не про меня. Но если забрать у меня часть светской жизни, которая есть просто как данность – я ничего не делала, чтобы стать ее частью! – поверьте, я не буду по ней скучать. Каждый выход куда-то – часть работы. И это не прихоть – не давать интервью про семью или личную жизнь. Просто я разграничиваю эти две вещи – семью и работу.
В «кенгурушке», кроссовках и джинсах, ни словом, ни жестом, ни интонацией, ни единой деталью гардероба она не выдает в себе дочь влиятельнейшего из отцов отечества, напротив – изо всех сил уходит в тень. «Говорить «я устала на съемках» мне как-то неудобно: есть люди, которые правда устают на своих работах, есть те, кому намного тяжелее все дается в жизни. И мне на их фоне как-то странно будет жаловаться». Сокурсники по факультету международной журналистики МГИМО (многие из них сейчас работают в медийной сфере) отзывались о ней по-разному, что неудивительно: здесь неизбежна проекция на нее отношения к ее отцу, а оно едва ли не у каждого жителя этой страны, можно сказать, личное – то или иное. В интервью некоему Олешко, артисту с журналистскими амбициями,
Надя рассказывала о том, как преподаватели могли вдруг сказать: «Вы хотя бы знаете, какой пришли предмет сдавать?» – и происходит это из-за того, что «они, например, не любят папу. И хотя я им ничего плохого не сделала, они перебрасывают на меня эту нелюбовь». «У вас много друзей?» – спрашиваю. «Те, кто меня давно знает, говорят, что я необщительная. Я действительно закрыта при первом знакомстве. Это не специально. Зато если я дружу, то искренне, как хотела бы, чтобы дружили со мной. Мои ближайшие друзья занимаются вещами далекими от актерства: одна подруга – из финансовой академии, другая модельер». О личном – буквально несколько фраз: «Мне каждый раз приятно возвращаться в Париж.
Когда мне было четыре года, я с папой провела там практически девять месяцев – то есть для меня это такой возврат в детство». 
22 апреля, после выхода «Утомленных солнцем – 2», в судьбе Надежды Михалковой случится важный поворот: ее начнут узнавать. Станет ли она характерной актрисой, как старшая сестра, а может, и вовсе уйдет из профессии, неизвестно, но очевидно, что в ее системе ценностей на данный момент нет желания торговаться на ярмарке тщеславия; а только желание жить, так, как она считает нужным.

Leave a Reply

  

  

  

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.