ЧЕЛОВЕК МЕДВЕДЮ — ДРУГ?

Наш сегодняшний собеседник — не только знаменитый дрессировщик, способный найти общий язык с медведями, собаками, кошками, филинами, павлинами, цесарками и другими «братьями меньшими», но и представитель одной из старейших цирковых династий — Юрий ЭЛЬВОРТИ. Его бабушка и дедушка когда-то работали с белыми медведями (аттракцион назывался «Во льдах Арктики» и пользовался в начале XX века невероятной популярностью), мать с отцом «специализировались» на бурых медведях и были признаны как в России, так и за ее пределами. Сам же Юрий поставил перед собой цель создать что-то свое и, прямо скажем, в этом преуспел.

— Юрий, признайтесь, сколько пернатых было съедено хищными птицами, прежде чем они «согласились» мирно восседать на одном импровизированном дереве с потенциальной добычей?

— До съедения на глазах у дрессировщика одного пернатого артиста другим дело, конечно, не доходило — к доброму соседству их приучали заблаговременно. Начинали с самых элементарных вещей: рядом с вольерами, в которых находились филины, ставили вольеры с «бегающей едой», добиваясь, чтобы те и другие терпимо переносили соседство. Поначалу, естественно, реакция была очень бурной: филины, так те чуть ли не ежеминутно бросались на решетку. Однако со временем птицы привыкли, и можно было переходить к следующему этапу. Вообще, при желании добиться можно очень многого, если действовать умело и гуманными методами.

— Но как же анекдот про крокодилов, летающих под куполом цирка? Когда одна маленькая девочка восторженно восклицает: «О, как красиво летают крокодилы!», а пролетающий мимо крокодил ей в ответ: «Ах, девочка, знала бы ты, как нас бьют!» По отношению, скажем, к медведям такая тактика часто применяется?

— Никогда, уже хотя бы потому, что это опасно. Медведь — животное очень умное и злопамятное: стоит его один раз ударить — и, будьте уверены, потом он обязательно найдет момент, чтобы отомстить сполна. Даже зная, что за это его накажут.

В принципе медведи в большинстве своем понимают, что всевозможные трюки на манеже — это их работа, за которую их кормят. К тому же они, особенно бурые, по природе своей очень способные; вы наверняка видели медведей и в роли эквилибристов, и мотоциклистов, и футболистов, и фигуристов. Или как у нас в номере: огромный медведь (2,5 метра) носит в лапах сначала болонку, а потом и мою напарницу. Конечно, далеко не каждая женщина согласится добровольно сесть в лапы к медведю, во-первых, потому, что это опасно, во-вторых, нужно еще найти медведя, которому можно доверять.

— Лично вам ваши воспитанники — я имею в виду медведей — никогда не пытались причинить вред?

— Нет, во всяком случае сознательно. Они ведь у меня с трехмесячного возраста, я их, можно сказать, как детей своими руками выкармливал, ухаживал за ними. Иногда, бывает, приходишь — они спят, но как только начинаешь разговаривать с кем-нибудь из ассистентов, моментально вскакивают, зная, что раз «папа» пришел, значит, будет сейчас из клеток доставать — нужно идти на работу.

Был, правда, на гастролях в Италии один неприятный случай. Дело в том, что рядом с клеткой медведей находились вольеры с восемью тиграми, и как только я открыл дверь, чтобы вывести своего любимца Джина, медведя-сибиряка, надеть ему ошейник, намордник, застегнуть поводок, почистить его и вести на сцену, все тигры дружно стали рычать так, что сотрясался воздух. Медведь настолько испугался, что не вышел, а выбежал из клетки — я лишь каким-то чудом успел застегнуть ему ошейник и ухватиться за него рукой. Конечно, когда медведь массой 240 килограммов находится в стрессовом состоянии, то человек ему не указ. В результате Джин меня два круга волоком протащил по гальке, гравию вокруг цирка шапито, в котором мы должны были выступать. Все это время мне было, мягко говоря, не смешно: во-первых, потому, что если медведь бежит по улице, тем более без намордника, то его вправе пристрелить первый встречный полицейский из соображений предосторожности, во-вторых, непонятно, как этот «кросс» отразится на мне самом.

К счастью, медведь устал и остановился. Потом у меня около месяца из-под кожи и мяса галька выходила — я ведь был в трико и ботфортах, в которых обычно работаю. Естественно, сапоги были ободраны, от трико остались одни лохмотья, но я взял себя в руки, достал из кармана кусочек сахара, сунул медведю, потом надел на него намордник, переодел трико и как ни в чем не бывало пошел работать.

— Умственные способности птиц принято оценивать достаточно низко: «куриные мозги» и тому подобное. Это справедливо?

— Во всяком случае, птицы очень слабо поддаются дрессировке: чтобы научить их какому-либо трюку, нужно потратить очень много времени. Я вам даже открою один секрет — здесь нужно делать ставку на стадный рефлекс, то есть новую птицу подсаживать к ее дрессированным собратьям, чтобы та, присмотревшись, повторяла их действия.

Хотя вновь же птица птице рознь. Были у меня, к примеру, очень умные, красивые орлы, белоголовые сипы, соколы, но, к сожалению, все они трагически погибли. Когда произошла авария на Чернобыльской АЭС, они находились на улице в вольерах (дело было в Донецке). Поначалу я не мог понять, что происходит: птицы внезапно начинали задыхаться и гибли прямо на глазах. И их, конечно, было жалко, и труд, затраченный на дрессировку.

— Вопрос иного плана: ежедневно работая с животными и птицами, вы случайно не стали вегетарианцем?

— Нет, я нисколько не охладел ни к цыпленку табака, ни к другой животной пище (разумеется, когда она вкусная).

— Можно ли себе представить, что дома у потомственного дрессировщика живет пара-тройка птиц и животных? Или на работе их столько, что проводить досуг с братьями меньшими уже не хочется?

— Скорее второе. Дома хочется прилечь, посмотреть телевизор или же почитать. Кстати, иногда как раз о животных.

— В каком возрасте вы обычно отправляете своих воспитанников на «пенсию»?

— Раз на раз не приходится. У меня, к примеру, была болонка, которая прожила до 23 лет, то есть, по собачьим меркам, до глубокой старости. Вы только не подумайте, что она к тому времени была дряхлая, парализованная, а мы тем не менее заставляли ее работать, — болонка пребывала в отличной форме и безукоризненно выполняла поставленные перед ней задачи.

— А медведи?

— Мои, например, сибирский и гималайский, сейчас в полном расцвете сил — обоим по 15 лет, а живут они примерно до тридцати.

Ну а когда животные стареют и им становится трудно работать (опытный дрессировщик всегда сможет отличить сиюминутные капризы от возрастной усталости), их отправляют на заслуженный отдых — в зоопарки, где они и доживают свой век. В любом случае здесь не существует явно выраженного возрастного ценза: один работает до 70 лет, другой уходит на пенсию в достаточно молодом возрасте.

Leave a Reply

  

  

  

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.