МИХАИЛ БОЯРСКИЙ:«СВЕТЛОГО ВО МНЕ ВСЁ-ТАКИ МАЛО»

michail bojarskij
По признанию Михаила Боярского, он никогда не боролся 
за место под солнцем. Просто судьбе было угодно, 
чтобы он стал популярным артистом. 
Хотя родители-актеры всячески старались 
отвести сына от этой профессии.
– Они отдали меня в училище при Ленинградской консерватории, чтобы я стал музыкантом, потому что пианист – более или менее независим: ты один с инструментом и ни с кем не связан. Но к восьмому классу я был настолько измучен этим черным «сундуком», что был готов заниматься чем угодно, только не фортепьяно. И рванул учиться актерской профессии, не подозревая, что для овладения ею может не хватить всей жизни, – ведь чем больше человек знает, тем больше ему хочется познать. К счастью, тогда родители махнули на меня рукой: мол, поступай как знаешь… Но на то, наверное, имелась воля Божья, что я попал в коллектив театра Ленсовета, где не нужно было бесконечно доказывать: ты артист, имеющий право на существование. И я с упоением вкалывал по 24 часа в сутки, играя в театре, снимаясь одновременно в пяти фильмах, в телеспектаклях и участвуя во всех капустниках…

– Вы же Козерог по гороскопу, а представители этого знака любят и умеют работать…

– Да, но я с юмором отношусь к гороскопам.

– Считаете, что все, что там написано, – это не про вас?

– Думаю, что те же самые слова можно сказать про любого человека. К тому же я ортодоксально верующий человек. И всякая вера всуе мне чужда.

– Вы – православный?

– Да. Меня крестили почти сразу, как я родился. И я считаю это очень правильным, потому что уже с раннего периода жизни человек находится под покровительством Иисуса Христа и с ним может случиться гораздо меньше бед, нежели пока он сам осознает необходимость прихода к вере. Я даже считаю, что любое вероисповедание – ближе к Богу. И лучше быть близким к какой-то вере, чем находиться вне ее.

Кстати, я не вижу ничего сверхъестественного в том, что в России, в большинстве своем православной стране, в последнее время стали появляться и другие религиозные течения. Причина в том, что с детских лет мы не изучали Библию и не слушали в школе как предмет «Слово Божие»… Оттого и возникло в последнее время у многих людей желание прибиться хоть к какому-то берегу. Но кто против? 
Пожалуйста! Путь к Богу – это ведь как раз и есть лабиринт, который каждый должен пройти самостоятельно. И найти свой единственно верный путь.

– Детей своих вы воспитываете в духе такого же безоговорочного приятия веры?

– С маленькими я много разговаривал с ними на разные серьезные темы, в том числе и о Боге. Но с возрастом это становилось делать все труднее, поскольку они уже сами стали что-то в этом понимать. Но я очень хорошо помню себя ребенком, – меня довольно часто водили в церковь, и я исполнял, как положено, все православные обряды, будь то причастие или посты…

– Сейчас вы тоже ходите на службы в церковь?

– Нет, специально не хожу. Бываю в церкви по своим делам. У меня особые взаимоотношения с Богом – в основном я молюсь за тех, кого уже нет рядом. В редких случаях прошу помощи у Николая Угодника. И, конечно, молюсь за тех, кто болеет. Лично сам я обращаюсь к Богу не в церкви: поскольку молюсь каждый день – мне несложно это сделать. Тем более что в Библии написано, как нужно обращаться к Богу и как молиться. А вот когда вопрос касается каких-то семейных дел, болезней или похорон – то, конечно, иду в церковь.

– В Библии еще довольно много говорится о семейных отношениях…

– Конечно, ведь все мы люди, а согласно Библии – одна большая семья. Знаете, пока у меня живы были мама и папа, я уверенно себя чувствовал, поскольку всегда был сыном… А теперь меня зовут только папой. Но, чем старше я становлюсь, тем отчетливее ощущаю связь времен и смотрю на своих детей и как на своих внуков, и как на правнуков моего деда. И понимаю, почему так чувствовала меня моя мама.

Вот однажды был такой случай. Я в очередной раз лежал в реанимации и вдруг в 5 часов утра мама позвонила моему другу и говорит: 
«Давай быстро собирайся, заезжай за мной, едем к Мише в больницу, – он умирает!..» И несмотря на то, что приятель жил на другом конце города, он забрал маму и приехал с ней ко мне в больницу. Она долго стучала в двери, чтобы разбудить спящий персонал, пробилась ко мне в реанимацию, разбудив всех и там. Все решили, что она с ума сошла, но, когда подошли ко мне, увидели, что давление у меня почти на нуле! И тут же все зашевелились, хотели сразу делать операцию, но надо было для начала каким-то образом приподнять давление. И до операции тогда дело не дошло.

Помню, подошла во время этой катавасии ко мне молоденькая сестричка, добрая такая девушка, лет 20 ей было, и говорит: «Твое последнее желание? Один черт – тебе не выжить…» И я сказал, чтобы дала мне пивка попить. Уж не знаю, где она тогда раздобыла ту бутылку пива, но потом выяснилось: это было единственное, что мне было категорически нельзя в тот момент! У меня ведь было обострение хронического панкреатита – никакого алкоголя вообще нельзя! Но тогда было все равно – шансов никаких!

Я вылакал эту бутылку пива, закрыл глаза и одиннадцать дней находился без сознания. Но выкарабкался. И прежде всего благодаря маме. 
Это она почувствовала, как мне плохо. Я ведь тихо тогда лежал. Нас там было человек шесть в реанимации, и у всех «пикали» эти аппараты. 
А потом вдруг у всех почти одновременно остановились. И если бы не она… Меня единственного мать спасла. Как она догадалась? 
Наверное, правда, что сердце матери – вещун.

Кстати, были и другие случаи, когда она меня вытаскивала с того света. И всегда каким-то образом чувствовала на расстоянии, когда мне хорошо, а когда – плохо.

– А вы чувствовали так свою мать?

– Увы, нет. И даже сейчас, когда мамы нет в живых (в 92-м году умерла), она продолжает хранить меня. И в трудные минуты я мысленно обращаюсь за помощью именно к ней.

– Есть такое поверье, что наши болезни посылаются нам свыше, чтобы мы задумались, как мы живем, и нашли в себе силы покаяться и измениться…

– Вполне возможно. Ведь я раньше не жил – горел: вкалывал, валился с ног, расслаблялся с помощью большого количества водки… Выпивал, и у меня появлялись новые силы, мечты, надежды, фантазии. Именно в период наибольшей нагрузки болезнь одним махом выводила меня из строя, и я в очередной раз оказывался под капельницей в реанимации. И в том одиночестве, в котором вынужден был находиться в больнице, много думал, философствовал о смысле жизни. И научился не опускать руки, а принимать жизнь такой, какая она есть. Какой дана Богом, а не такой, которую себе насочинял. Я стал более реально смотреть на жизнь.

– А нетрадиционные методы лечения вы не пробовали? Что же все время под иглу да под скальпель…

– Дело в том, что сам я никогда ничем заниматься не буду – такой уж характер. Вот если бы кто-нибудь мной занялся… Когда мама была жива, она меня пичкала всякими травками-муравками… Не спрашивала, хочу или не хочу, а заставляла пить, что приносила мне. Я же все пускаю на самотек: пусть организм сам выбирает, что ему можно, а что нельзя. Я понимаю, что мне нельзя курить, но все равно курю… 
Может, это отсутствие воли?

– Психологи считают, что мужчина ищет себе в супруги женщину, которая в чем-то похожа или напоминает его мать. Насколько Лариса, ваша жена, похожа на вашу маму?

– Она не похожа вообще! Мне кажется, что на мать не может быть похожа ни одна другая женщина. С супругой все по-другому. И у нас в семье буйная, бурная жизнь: утром – развод, вечером – свадьба…

– А вы помните ваше знакомство с Ларисой? Чем она вас очаровала?

– Конкретно первая встреча, когда мы с ней только увиделись, не имела никакого значения. Она тоже актриса, и мы работали вместе в одном театре. Но со временем я стал ощущать к ней какое-то особое влечение. И вот тогда разглядел, насколько она хрупкая, беспомощная, беззащитная и абсолютно безо всякого стержня (как в теле, так и в характере). Это вызвало у меня немалое удивление. Потому что я был совершенно противоположного склада. И это пробудило во мне такое странное чувство: образно говоря, я могу взять ее на ладошку и по своему желанию либо согреть и приласкать, либо – прихлопнуть и раздавить… И я выбрал. И все годы, что мы вместе, старался согреть ее и уберечь. Видимо, это в нашем союзе больше всего меня и привлекало. Сработал некий категоризм во мне, и я в наших отношениях чувствовал себя более мощным и жизненно ей необходимым. Поскольку и мир, в котором мы живем, достаточно груб и коварен.

– И вы сделали ей предложение?

– Не-ет… Никакого предложения я не делал. Мы просто долго были с ней вместе. Но потом она стала намекать, что пора бы узаконить наши отношения. Для женщины это всегда почему-то особенно важно. Я же, наоборот, всячески держался за свободу и при моем образе жизни совершенно не представлял себя женатым человеком. Когда же все-таки это свершилось, понял, что страхи были напрасными: это не больно, не страшно и на свободе моей никак не отразилось. Зато жена была довольна… 

– На сцене вы всегда в черном. У вас темный цвет волос и достаточно смуглый цвет кожи. Вы выбрали этот имидж потому, что и по внутреннему содержанию считаете себя темным человеком? 

– Вы меня озадачили. Хотя… если брать в расчет массу всего, что во мне намешано, пожалуй, темным. Светлого во мне все-таки мало. Я бы обрисовал свое нутро так: чистый поток воды, который, протекая по илистому руслу, силой своего течения и бурления всерьез взбаламутил это русло… Вот если бы все осело, может быть, я и стал светлым и чистым. А пока – увы… Мне даже кажется, что того покоя, который просветлил бы меня в жизни, никогда уже не будет. Но я способен различать и светлые, радостные тона. Особенно если это касается моих детей и творчества.

– Вы считаете творчество магией, волшебством или вообще чем-то необъяснимым?

– Я знаю: когда сильно устаю, то играю лучше, потому что нет лишних эмоций, меньше руками размахиваешь и глазами водишь… Делаешь только то необходимое, что нужно для данной ситуации. Но всякая магия – это лишь одна сотая того, что называется ремеслом. Ремесло – это поденный, кропотливый, скучный, нудный, изнуряющий труд. Но при этом присутствует и творческое наитие. Но опять-таки данного наития такой маленький процент, что уповать на него не стоит. Не стоит ждать, когда тебя озарит, и ты начнешь играть как великий волшебник.

Журнал *Тайная Власть*2000

Беседу вела
Татьяна СЕКРИДОВА

Leave a Reply