Какой была Алла Пугачева в 1998 году 1

Более двух месяцев спецкор «Собеседника» провел вместе с Аллой Пугачевой в ее гастрольном туре по России. «Собеседник» завершает публиковать его репортажи.

alla pugacheva 1998

Мало ли что может произойти с человеком. Особенно когда он сам ищет приключений. Несмотря на то, что наша небольшая команда добилась возможности наблюдать за туром Аллы Пугачевой с близкого расстояния, несмотря на то, что все убеждали нас в невозможности интервью, лично мне очень хотелось разговорить звезду, чтобы она сама хотя бы отчасти развеяла пелену загадочности, которая плотным туманом скрывает Пугачеву от посторонних взглядов. К тому же приходилось спешить — уже были куплены обратные билеты в Москву. Сегодня уже неважно, когда и в каком городе это произошло, но невозможное случилось. Пребывающая третий день в депрессивном состоянии певица, после очередного предложения побеседовать, резко повернулась ко мне:

— Ну, все, ты напросился.

Я вздрогнул. Тон, которым это было сказано, не оставлял никаких сомнений — сейчас меня будут бить, возможно, ногами. Взгляд Пугачевой лишь подтвердил мои опасения: так хищная рысь смотрит перед смертельным прыжком на беззащитную пушистую белочку. Пожалев о своей сверх настойчивости, я уныло побрел за звездой в большую гостиную на первом этаже резиденции. Едва мы уселись друг напротив друга в большие удобные кресла рядом с камином, как снова встретились глазами. Повисла неловкая пауза, которую нарушил знакомый миллионам голос:

— Вот ты уже третий месяц за мной бродишь и капаешь на мозги: «Интервью, интервью». Скажи, зачем тебе это нужно? Просто для того, чтобы сделать статью, которую у тебя потом купят? Или ты хочешь докопаться до сути?

— Деньги — это, конечно, важно, но я хотел бы раскрыть людям не просто некий образ Пугачевой, но и ее саму как человека, актрису и женщину (а что еще я мог в этот момент ответить? — Авт.)

— Когда ты берешь интервью, о чем ты думаешь в это время: какой вопрос задать дальше, что думает твой собеседник или как ты сам будешь выглядеть на его фоне?

— Ну, мне не хочется показаться дураком, конечно же, хотя главное для меня — заставить человека быть самим собой.

— Другими словами, ты надеешься, что придешь ко мне со своим диктофоном (эти машинки Алла не переносит. — Авт.), а я так вот вдруг, ни с того ни с сего стану исповедоваться?

— Да нет, я прекрасно понимаю, что вы откроетесь ровно на столько, на сколько вам захочется.

— А если не захочется?

— Тогда не откроетесь.

— Хорошо, что понимаешь. Вернемся к началу: зачем тебе это нужно? Я чувствовал себя полным идиотом: вдруг стало ясно, что интервью берут у меня. К такому повороту я был не готов, поэтому, опустив голову, замолчал. Прервала затянувшуюся паузу Пугачева:

— Ну, вот и поговорили, спасибо. Когда сможешь ответить на этот вопрос — приходи. В науке под названием «логика» есть такое направление — софистика. Это когда собеседника намеренно вводят в заблуждение путем подачи изначально неверных логических посылок. Похоже, Пугачева владеет этим приемом в совершенстве, а значит, может доказать кому угодно что угодно. Все это здорово, но у меня завтра в семь утра самолет, и она, скорее всего, знает об этом, а с интервью, похоже, ничего не получилось. С какой стороны нужно будет «подъезжать» к ней в следующий раз? И будет ли этот самый следующий раз? Такими мыслями я был прибит, когда, сидя в беседке на территории пугачевской резиденции, допивал с расстройства бутылку водки, закусывая найденными в кармане пыльными карамельками. От переживаний меня оторвал один из телохранителей звезды, внезапно возникший из темноты:

— Пойдем, Алла Борисовна тебя зовет.

Едва я в смятении привстал с лавочки, как тут же почувствовал, что такое влияние крепких напитков на голодного человека, находящегося к тому же в состоянии неслабого стресса. Как потом мне рассказали, держался я неплохо, но сознание очень быстро выключилось, и я перешел на автопилот. Все, что происходило дальше, вспоминается мутными обрывками. Помню, как добрел до своей комнаты, включил диктофон и сунул его во внутренний карман пиджака, как поднимался по лестнице, ведущей в номер Пугачевой, далее — смутно, как уже рано утром меня грузят в самолет. Разбудившая меня стюардесса, улыбаясь, сообщила, что мы приземлились в московском аэропорту Внуково. В голове у меня что-то ритмично постукивало. С трудом, доковыляв до ларька, купил бутылку пива, плюхнулся на лавочку и сделал пару глотков. Полегчало. Обшарив рюкзак, я нашел диктофон и нажал на кнопку «play». То, что я услышал, заслуживает, чтобы передать слово в слово. Больше всего меня поразило, что я называл певицу по имени-отчеству, а она обращалась ко мне на «вы», чего ни разу не было за несколько месяцев нашего общения.

— Алла Борисовна, извините, что так поздно, но мне сказали, что вы хотели меня видеть.

— Садитесь, Алексей. Ну, как, вы придумали, что ответить на мой вопрос? Я так и думала. Стоит журналистов поставить в непривычные условия, как они тут же ломаются. Ну, так и что же вы хотели узнать у меня?

— Вы так жестко говорите о журналистах, потому что о вас много всякой ерунды пишут?

— Дело не совсем в этом. Сейчас идет резкая смена поколений, омоложение этой профессии, ставшей в последнее время модной. В журналистику приходят много зеленых, совершенно неопытных людей, и мне с ними разговаривать практически не о чем. Я могу выслушать журналиста, согласиться или не согласиться с его мнением, но беда в том, что в силу своего возраста, обстоятельств, системы, в которой он живет, влияния среды его обитания журналист, как правило, не в состоянии понять мой мир, а объяснять — это долго. Если журналист по-настоящему интересуется артистом, он должен быть бок о бок с этим человеком, но тогда в общем, потоке коллег он будет белой вороной. А им надо спешить от одного артиста к другому, на презентациях посидеть, потусоваться…

— Можно подумать, что тусуются одни только журналисты.

— Сказанное относится не только к журналистам или артистам, но и к зрителям тоже. Они, кстати, настолько привыкли к тому, что им постоянно дают фонограмму, и в последнее время достаточно качественную, да к тому же еще хорошо выученную, что артист, поющий живьем, кажется зрителю менее качественным. Ясно, что надо и аппаратуру выстроить, и зал хороший арендовать; артист зависит от всего этого. Но зато потом, на концерте и после него, такое преодоление восполняется сторицей. Это чистое общение. Есть, правда, еще одна сторона медали: «Я пою живьем, так что простите, что все у меня плохо. Петь я не умею, играть не могу, я плохо одет, но я плевать хотел на это все, ведь я пою «в живую». Все это скоро пройдет, останется настоящее. Нам, например, удалось добиться такого качества концертов, что люди порой не верят, что я работаю живьем, иногда даже приходится доказывать.

 

One comment on “Какой была Алла Пугачева в 1998 году

  1. Pingback: Окончание интервью с Аллой Пугачевой(1997) | О политике с юмором!

Leave a Reply

  

  

  

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.