Татьяна Чередниченко. Подобно живому шуту 2

Окончание. Начало статьи о проекте *Куклы* на НТВ.

На смену монархии пришла диктатура люмпенов-экспроприаторов, в отличие от западных ненаследственных правителей, не облагороженных столетиями подражания аристократии и потому не успевших ни набраться цивилизованного лоска, ни остыть от горячей зависти к свергнутым. Поэтому они тут же построили квазимонархию с квазинаследуемой властью «пролетарских вождей». «Династией» стало политбюро, специфически «выбираемое» (отбираемое) из «народной гущи». Оно возлагало высшие знаки отличия на того, кто сумел различными аппаратными способами прибрать своих «выборщиков-отборщиков» к железной руке. При этом сакральность былой наследственной власти не отменилась, но переродилась в пародийную сакральность. Священное помещение с вечно-живым-вечно-мертвым первовождем стало ритуальным подножием для публично являющихся его наследников.

Густая атмосфера священной пародийности, в которой карикатурная кукла не осталась после короля, но — стала королем, отпечаталась на облике правителей. Это были живые шаржи. Не только дряхлый слезоточивец с бровями и орденами, не только лысый увалень с соломенной капелюшкой и кукурузным початком, но и внушавший трепет низкорослый кумир с оспинами и усохшей рукой как бы пропечатали своими имиджами стилистику Кукрыниксов. Последняя кульминация на этом стилистическом пути — телекартинка пресс-конференции путчистов 1991 года: готовые куклы, запомнившиеся по телеэкрану, но пришедшие на него из жизни. Власть как пародия власти, но с серьезными претензиями на единственность. Важно, однако, что телекартинка путчистов была коллективной. Единственного карикатурного монарха сменил групповой портрет.

 интервью с Виктором Шендеровичем (экс- автором программы "Куклы" на НТВ, сатириком, журналистом (6 июня 2010 г. во дв.культ.Газа).


интервью с Виктором Шендеровичем (экс- автором программы «Куклы» на НТВ, сатириком, журналистом (6 июня 2010 г. во дв.культ.Газа).

В 1990-х на наших телеэкранах мелькает множество живых кукол, устрашающих серьезностью властных намерений. Их пародийные потасовки в местах официальных собраний демонстрируют мрачную маниакальность претензий шутов, воображающих себя королями, на трон. Идея иерархии, к которой мы привыкли в ее страхо-смеховом воплощении, продолжает презентироваться грозной клоунадой политического рынка. Правда, поскольку претендентов в верховные шуты много, то конкуренция делается диффузной и никто не обладает прерогативой безусловного лидерства. Кстати сказать, это отразилось и в телевизионных «Куклах», в которых точнее, чем в инструкциях ЦИК, соблюдена паритетность стремящихся к престолу. Зюганов и Жириновский, Ельцин и Лужков, Грачев и Лебедь одинаково гипертрофированы; никто не благообразней другого, и никому не хочется отдать первенство. «Куклы» зафиксировали ослабление публичного интереса к борьбе за власть (хотя это — только одна сторона их симптоматики). И можно сказать, что утрата сочувствия к кому-то одному и ко всем сразу фигурантам предвыборной гонки — наш специфический путь к забвению иерархической композиции социума.

Путь этот лежит через усталость населения от политиков, через равнодушие к итогам любых выборов, через превращение властного балагана в элитарное «искусство для искусства», не имеющее широкой публики.
Программа «Куклы» находится на историческом перекрестке. Она выражает ослабление общественной ангажированности персоной властителя, но она же поддерживает падающий в целом интерес публики к политическим персонам. В этом отношении российские «Куклы» до известной степени противоположны своим зарубежным «старшим братьям» по жанру. Там — это не более, чем «Маппет-шоу», чистое развлечение, в которое всегда превращается умерший миф (а жанр «кукол» — это та шутейная сказка, в которую превратилась средневековая парадигма земной иерархии, отражающей иерархию небесную). Шоу, нейтральное к популярности политиков, поскольку политики ни в собственном сознании не являются фетишами самих себя, ни в сознании зрителей не имеют сверхценного статуса (ведь никому и в страшном сне не приснится, что Мейджор будет управлять вечно, идея наследственной власти давным-давно отошла в небытие). У нас же «Куклы» — не только развлечение, а еще и острый диалог с не желающим умирать мифом о высшей «заданности» и исключительности верховного лица.

Поэтому «Куклы» не нейтральны к популярности политиков. Программа поддерживает к ним тот болезненный интерес, о котором сами политики должны больше всех заботиться, ибо у нас они — пока еще фетиши самих себя, хотя в сознании публики сверхценным статусом уже не обладают. И глубоко симптоматично, что в каком-то смысле и власть позаботилась о «Куклах», когда подбросила им популярности специфически российским способом: создателей и прокатчиков программы попыталась покарать государственная «твердая рука» в лице г-на Ильюшенко. Однако NB: рука, не успев покарать, отсохла. И.о. Генерального прокурора отправили в отставку. Он даже куклой как следует не успел стать. Традиции наши — ура или увы — все же слабеют. И вполне возможно, что наши «Куклы» вскоре перестанут быть специфически нашими, попав в резонанс с собственной импортной моделью.
Впрочем, тогда и писать о них не захочется.

Leave a Reply

  

  

  

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.