О попримочках (музыкально-юмористический жанр)

Так закончилась история первой педали, которую точь в точь повторил гитарист Олег Гапонов из “Зазеркалья”. Однажды он купил примочку, сделанную сумасшедшим физиком. Примочка совершенно неповторимая, которая могла работать только с переделанной и к ней прилагаемой гитарой “мусима”. Пока Гапон был счастливым обладателем этой электрочумы формы взорванного бронетанка – звук “Зазеркалья” был неповторим. Но Олег тоже полез и нарушил и теперь, увы, это чудовище покоится под диваном.

Примочки – это живые существа, которые делают, искусстно управляя нами, мы инструменты, а они – музыканты. Чуть позже я познакомился с господином Путилиным, но заказать у него дорогие муз-экспонаты мне было не по карману. Следующим этапом был сэр Гена Еременко, а затем и Миня Головняк, его ученик. Гена был мэтр и в ту пору делал синтезаторы не хуже Муга и АРП и т.д. Андрей Головняк, мой друг и звукарь “Дня и Вечера”, специально устроился на работу к Еременко, чтобы научиться у него попримочечному искусству. Работали они тогда на берегу Темернички у ж-д вокзала в лаборатории по настройке паровозных приборов. Я перекрестил эту контору в “Электровозную мастерскую по ремонту синтезаторов”. Выглядело это так: раз в два месяца настроят какой-нибудь паровозный гудок или компас, а потом паяют примочки. Гена – человек очень солидный, молчаливый и несколько таинственный, а Головняк во все это академ-царство вносил элемент здоровой цыганщины. Ерема схему нарисует – Головняк, как Торопыжка перепутает – получается такое… что ховайся. Постоянно прогуливая лекции в университете, я околачивался в этой богадельне и канючил: “сделайте мне, чего сам не знаю!!!” Однажды Гена сделал октавер. Надо сказать, нормальных гитаристов он пугал, и пользовались им только на случай “поиграться” , а в работе, в кабаке или джаз-оркестре с таким “утюгом” можно было и неприятностей нажить. Мне октавер нравился своим совмещением с драйвом, без драйва он не рубился. На фирменные октаверы он был совсем непохож.

По звуку это было что-то вроде воя простуженного паровозного гудка и отчасти нечто саксофонистое. Но, отболев психоделией, ударившись в панкотеку, загнал я Генын октавер какому-то шахтинскому арт-рокеру. А Андрюшины сумасшедшие дистортера и биг-мафы сами по себе разломались в крутой мясорубке тусовок 83-х рок-н-роллов. Одну запомнил я очень хорошо – последнюю Головняковскую. Она усиливала звук раз в десять – выплескивались динамики, при этом ловилось непременно радио стран Арабских эмиратов. По звуку – нож по ржавой трубе. Однажды в Киеве на комсомольском международном фестивале выставили товарищи хохлы очень убитую аппаратуру, комбики качали по 0,8 литр-вата. “Ньюанс”, покривившись, играть на этом барахле отказался, а мы полезли и “Веселые Картинки”, плюс еще десяток темных лошадок российского индепенденса. Ну вот, после затоваренных фирмой “Плэстик Доллз” и “Сексепил” выкатываем мы свои попримочки чудовищных форм. У меня тогда был хэви-метал-босяк, додовский хорус и вот это Минино говнище. Я ею дохлые динамики так раскачал, что они минут на 20 возомнили себя селекшенами.

Один польский парень их трэшпанковой группы то ли “Москва”, то ли “Израиль” услышал мой саунд и попросил полабать. Я ему “роланд” предлагаю, а он носом крутит, говорит: “Не, это шлак, вот эту давай включим, это просто бэст, ол-райт!” и все такое. Как он заметелил свой дрышпак на моей педальке – у народа из ушей ржавчина посыпалась… Была в этом самопале душа, а в “боссе” ее никогда не было. “Босс” – говно и попробуйте доказать мне обратное, я их перемучил штук десять и все они мертвые – причесанные и зализанные, как и все япошки, на них только дохлый джаз-рок изобретать. В самопалах всегда есть русский кураж и ухарство, жаль только умирают они рано, как и наши хорошие музыканты. Последним чудом звукозагрязнения были педали Вовы Мочалкина. Конечно, когда БГ сочинял “Мочалкин блюз” он не знал Мочалкина из далекого провинциального города, но думаю, и в Питере были тогда свои Мочалкины не хуже. Вова делал эффекты внешне подражая все томуже пресловутому “боссу”, но нутро сажал южно-рассейское. Цвета Вова предпочитал явно мерседесовские. У каждого цвета был свой звук, просто гюрджиевщина какая-то. У меня был голубой “драйв”, у Хоружего, кажется салатный. Отличались они как Бухара от Бухареста, хотя схема одна и та же. Весь шарм самопального звука в неповторимой, неконвейерной лепке. Думаю, лет через сто, если все не передознет вместе с рок-н-рольщиной, эти изделия будут оцениваться как скрипки Страдивари. Мочалкинский “драйв” я пронес через самые распутные бои. На него наступали люди типа Гани и Кисы (“Бастион”, “Кратер”), пьянющие “Дикий мед”, черкесский “Спрут”, металлюги из Днепропетровска и много, много людей, которых всех и не упомнишь.

Помер он в 91 году. Я долго пытался зажечь его сердце неловким паяльником, носил специалистам, но при виде Мочалкинской схемы они либо впадали в истерику, словно молдавские милиционеры перед гиперболоидом инженера Гарина, либо чванно хаяли халявную пайку и сумасбродную инженерную мысль. Сам же автор тяжело заболел и крепко потерялся из поля зрения. Последней вершиной самопалостроения стала примочка господина Лумумбы – так любовно его называют наверное потому, что сам Патрис Лумумба внешне похож на нашего Олега Борилова. Олег подошел к этому делу наиболее профессионально. Пожалуй, это единственный человек в России, который сделал вещь, способную нагло ворваться на мировой базар шоу-бизнеса. Едет “Prestig GME-2” за бугор и там его кто-то охотно покупает, и наверное не потому, что он дешевле, чем “маршалл” или “дигитейч”. В рэковом корпусе содержится неповторимый компрессор-сустейн, драйв, турбо, металл-мастер, и самое важное, на мой взгляд – фильтр, или для большей точности – звук лампового усилителя.

В сущности, это процессор для самых нотных музыкантов. Хочешь звук Клэптона или Хендрикса, Халлена, Вэя, Мэя, Рэя и Ромы Калитки – крути ручки, не ленись. “Престиж” делали уже не на комммунальной кухне, а в лабораторных условиях. Если первое поколение самопалостроителей строило полууправляемые эффекты, второе – делало абы как – лишь бы пионеры дали денег на пиво, то Борилов, пройдя все этапы пришел к “Престижу” по настоящему. Не поленился и подсунул свой процессор “монстрам” типа Кузьмина, Макаревича и им это понравилось. Правда, хорошая идейка с музеем попримочечного искусства? Может рискнуть, поднапря… Валерий Посиделов

Leave a Reply