Открытия уменьшительного стекла

Velosip

Михаил Леонтьев
редактор отдела журнала «Фотография»
Фотография, по-моему, из всех искусств — едва ли не самое демократичное.Не в том смысле, что любой владелец фотокамеры может подняться до высот Картье-Брессона, а в том, что ты, часто сам того не ведая, способен снять настоящий шедевр.
Более четверти века я собираю фотографии любителей. Благо работа в журнале «Советское фото» в отделе фотоискусства и фотолюбительского творчества предоставляла мне редкую возможность наблюдать, чем живет фотография огромной страны. Каждый день пенсионного возраста почтальонша приносила в редакцию тяжелый мешок конвертов со снимками. Я писал вежливые отказы: не обессудьте, опубликовать не сможем.
Но и откладывал в свою сторону то, что называл народной фотографией. Той, которая не могла появиться в журнале, да и в любой другой печати.
Поначалу привлекала «чернуха» — пьяные на улицах, очереди за дефицитом, конфликты с милицией и пр. Надоело. Одно и то же. Стал собирать юмор. Это оказалось во много раз интереснее. Самые смешные ситуации запечатлевают люди, у которых с юмором не то чтобы напряженка, а просто никаких отношений. Словно живут на разных улицах. Не понимая того, они снимают на полном серьезе, думая, что это актуально, злободневно. А в итоге получался шарж, фельетон или просто юмореска.
Есть у немецкого философа Георга Лихтенберга такое наблюдение: «Можно без особого остроумия писать так, что другому потребуется много остроумия, чтобы понять». Заменим слово «писать» на слово «снимать» и получим то, что я называю народной фотографией.
Главное в ней, говоря словами поэта, — «и были наши помыслы чисты». Правда, в свое время, не такое уж давнее, за подобную фотографию могли если не упечь, то вызвать на беседу. Беседы были архи-интересные. «А что вы хотели сказать этой вашей фотографией?» «Не знаю». «А надо знать. Учтите. Идите». После такого внушения поневоле опустятся руки: ну ее к черту, эту фотографию, еще вляпаешься в какую-нибудь историю

.Gulanka

Казалось бы, профессионалам, фоторепортерам проще. Уж они-то (работники идеологического фронта, как раньше говорили) знают — что можно, что нельзя. Ан нет. На моей памяти многие снимки, авторы которых, часто профессионалы первого уровня, выполняя, другого слова не подберу, просто идиотские задания, вынуждены были снимать стыдное для них.
По-моему, профессионализм в фотографии притупляет чувство юмора. Хотя в обыденной жизни фоторепортеры — очень восприимчивый к юмору народ. И все-таки чувство смешного фоторепортерам мешает. Обращать внимание на забавное — значит отвлекаться. Конечно, есть исключения. Такие, как Виктор Ахломов или Владимир Богданов… Но их немного. Мимо смешного они не пройдут.
У того же Лихтенберга есть такой афоризм: «Острый ум — увеличительное стекло, остроумие — уменьшительное. Уж не думаете ли вы, что открытия делаются только с помощью увеличительного стекла? Я думаю, что в мире интеллектуальном уменьшительным стеклом или, по крайней мере, инструментом, подобным ему, было, пожалуй, сделано больше открытий».
Народная фотография, в отличие от профессиональной, (рискну навлечь гнев теоретиков) содержит больше открытий. Причем не художественных, изобразительных, а скорее социальных.
Народная фотография, как частушка, — безавторская.
К сожалению, я не могу проиллюстрировать свое утверждение одной из фотографий. Она, как и многие другие из моей коллекции, сгорела в пожаре, постигшем редакцию в начале года.
Снимок такой: охотники, при полной амуниции, несут жердь, на которой подвешены убиенные ими зайцы. Где-то около двадцати. Ружейники повернулись довольными лицами в сторону объектива, владелец которого, я нисколько не сомневаюсь, тоже участник этой бойни. Понимал ли он, что своим «стеклом» снимает фотообвинение? Вряд ли.

Хочу быть правильно понятым.Проще простого было бы назвать «народных фотографов» примитивистами. Но это неверно. Словари толкуют «примитивизм» как искусство «культурно отсталых народов», отдавая, правда, дань романтическому культу «наивного», не испорченного цивилизацией творчества, принципиальному отказу от устоявшихся форм художественной культуры (Н. Пиросмани и др.). У нас есть такие фотографы. Назову хотя бы Бориса Михайлова из Харькова. Но не о них речь. А о тех, кто (вовсе не культурно отсталых) не ведают, что запечатлевают. В отличие от примитивистов. Те-то прекрасно ведают.
Но это только одна грань народной фотографии.
Другая — исчезающая. Это наше невнимание к истории. К корням. Уходят, к сожалению, в лету семейные альбомы, фото-иконостасы в деревенских избах, где на стене, в деревянной рамке, между карточками многочисленных родственников, друзей — вырезанный из «Огонька» портрет Ворошилова на коне.
У нас в редакции много исторических фотографий. Но вот однажды мой сын попросил показать снимок стиляги 50-х годов.
Я признался: нету. Он спросил: а где есть? Не знаю. Нету. Ни стиляг, ни телевизора КВН с линзой, ни слоников, ни пирамид подушек…
Гуляю по Москве. Чуть ли не полстолицы прохожу. Ни одного человека с фотоаппаратом.
Наверное, не мой день.

Leave a Reply

  

  

  

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.