Дед масаи

Дед масаи

 

Впрочем, насчет натуральности их быта — это чистая правда: масаи живут так, что натуральнее просто не бывает. Главное их богатство — это коровы; коровы помимо продуктов питания обеспечивают еще и неповторимыми обонятельными ощущениями. Представьте себе: круг из веток какого-то невероятно шипастого растения охраняет деревню от визита хищников (а львы — я уж не говорю о всякой мелочи типа гиен — здесь, между прочим, не диковинка, а жизненная реальность). За этим забором и происходит вся деревенская жизнь. И люди, и скот — все здесь, поэтому неповторимый навозный аромат поначалу просто сшибает с ног. Хочется малодушно забраться в джип и чтоб он поскорее отвез обратно в роскошный, построенный еще колонизаторами англичанами пятизвездочный отель… Но, пока размышляешь над возможностью по-быстрому смыться от этой первобытной прелести, нос как-то сам собой принюхивается и в конце концов говорит, что, мол, подумаешь, навоз, эка невидаль? А ты что, в детстве никогда не бывала в деревне и не ходила в колхозный коровник? Это же все натуральное, эколо-гичное — и навоз, и коровы, и мухи. Мухи! Ну мухи. Но ведь не цеце же — нормальные навозные мухи, но в совершенно умопомрачительном количестве. (Только бы в рот не залетели.) И вообще, масаи ближе к природе, они лучше нас понимают, что к чему: живут в грязи, мух не боятся, спят в тесных глиняно-навозных хижинах с узким входом — и вот какие красивые и здоровые! Правда, несколько тревожит сравнительно небольшое число пожилых людей. Хотя нет, вон идет кто-то вполне старый, хромает… Дед масай. Ну да, если присмотреться, ему, наверное, целых 50 лет. А если еще присмотреться, то видно: однажды он сломал ногу и нога срослась самым натуральным, природным образом — в смысле без помощи доктора, а как-то так, сама по себе.

 

Скотская жизнь

 

Масайские мужчины заняты единственно достойным их делом: они пасут свой скот. На практике это значит, что мужчина картинно стоит, опираясь на посох, заменяющий ему в наши скучные дни копье, а его коровы вперемешку с дикими зебрами, газелями Гранта и Томсона щиплют травку. Какую еще травку? Нету тут никакой травки, и что находят на этих выжженных солнцем просторах несчастные травоядные, совершенно непонятно. Жизнь сразу предлагает им сено, высушенное на корню. И тем не менее такова мужская работа. А все остальное — это женское дело: и дети, и дом, в том числе его строительство, и торговля сувенирами… Попутно женщина должна хорошо выглядеть, то есть иметь аккуратно выбритую голову и уши, украшенные вытянутыми мочками, или грандиозными, обвитыми яркими нитками дырками, или ушной раковиной, превращенной в затейливое плетение-косичку… Масайки облепляют машины с туристами, просовывают в окошки свои длинные тонкие руки с зажатыми в них фигурками слонов и жирафов, кричат: «Онли фри долларе» — и вообще ведут себя несоответственно своей потрясающей внешности. Женщина с такой фигурой и таким лицом должна быть полна внутреннего достоинства, потому что она великолепна. Впрочем, много чего должно бы быть. Все должны быть богатыми, здоровыми, счастливыми и красивыми; вот масаи красивые — но они небогатые и не очень-то здоровые. А счастливые ли они? Поди разберись. Нам-то кажется: ну как можно так жить, это же ужас и убожество, вот бедолаги-то! Однако не исключено: точно то же самое они думают о нас. И очень сильно за нас переживают.

Ольга Волкова

«Парадокс» 2, 2004

Leave a Reply

  

  

  

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.